Вновь
звучат забытые названия – Кандагар, Баграм,
Мазари-Шариф, Джалал-Абад, Кабул. Вновь
Афганистан, однажды уже обильно политый
кровью наших солдат.Вновь
звучат забытые названия – Кандагар, Баграм,
Мазари-Шариф, Джалал-Абад, Кабул. Вновь
Афганистан, однажды уже обильно политый
кровью наших солдат.
Из информационных сообщений мы знаем, сколько крылатых ракет выпущено с кораблей и самолетов НАТО, какие объекты находятся на прицеле. Знаем, что вслед за ракетами на истерзанную землю сыпятся коробки с едой и медикаментами для нетеррористов. Правда, каким образом с запредельной для талибских зениток высоты, да еще ночью, можно разглядеть, чьи руки подбирают американскую гуманитарную помощь, представить трудно. Политики, сначала обсуждавшие, как завалить бен Ладена в его берлоге, теперь рассуждают о перспективах войны против терроризма. Уверенно утверждая, что эта война растянется, как минимум, на десятилетие.
Я только никак не могу понять – почему бомбят Афганистан? А подальше от России места подходящего не нашлось? Как выяснилось, наиболее мощные центры по подготовке террористов находятся во многих развитых странах Запада – в Великобритании или Германии, например. И еще, почему в поднявшейся вокруг поимки террориста № 1 шумихе никто не заметил, что впервые после Великой Отечественной войны на нашу землю ступила нога интервента. Или оккупанта – кому как нравится. То, что аэродромы для американской военной авиации предоставил Узбекистан, а не собственно Россия, служит малым утешением.
Перед Россией стоят три извечных вопроса: что произошло, что делать и как из этого выбираться? Приведем некоторые мнения.
Председатель
Исламского комитета Гейдар Джамаль (на
фото) в недавнем интервью TV-6 препарировал
произошедшую в США трагедию:
– То, что произошло в Америке, в последней инстанции выгодно транснациональным корпорациям... Я думаю, что транснациональные корпорации – наиболее зловещая реальность нашего времени... Людей, готовых лично отомстить Соединенным Штатам за смерть детей, близких, полно во всех странах. Вопрос не в том, кто управлял самолетами. Кто был организатором? Я думаю, что это специалисты очень высокого класса, работавшие, бесспорно, на уровне, присущем лучшим разведкам мира.
...Все, что они делают, в конечном счете, приведет к краху США, и это будет удар для всех, включая исламский мир. Свято место пусто не бывает. Соединенные Штаты как субъект уйдут, кто придет на их место? А придет международная демократия, мафия ТНК, международные полицейские карательные структуры... Т.е. демократические институты станут бессмысленными. И тогда самая криминальная русская глубинка покажется правовой Швейцарией по сравнению с тем, что будет.
...Почему тогда поднята такая истерия вокруг Афганистана, бен Ладена? Кто-то должен быть назначен на роль коллективного врага. США надеются сделать все чужими руками. Естественно, они надеются втянуть в войну Россию. Сейчас для нас, как и для всего мира, наступает критический момент Х. Предъявлен ультиматум – присоединиться к Соединенным Штатам, предоставить базы. Что это означает? Ограничение своего суверенитета. Суверенитет ограничить на половину процента нельзя – он либо есть, либо его нет. Если США получают право использовать российские военные базы, то завтра региональные субъекты РФ будут напрямую говорить с Вашингтоном как с новым хозяином мира. А не с Москвой.
...Соединенные Штаты на этом не остановятся. Они сейчас вырабатывают новые формы прессинга. В этом ряду может быть активизация действий на Кавказе. Я не говорю, что это совпадает. Просто очень интересно: позиция России – активизация на Кавказе... Если наша страна выдержит этот натиск и шантаж, то она даст пример остальному миру, и это будет лучше для США.
Следующее мнение принадлежит военному, который более двух лет воевал в Афганистане, сейчас занимает высокую должность в Москве. В начале разговора он как бы в шутку произнес, что для прессы он может выражать лишь мнение, совпадающее с мнением его руководства. Было очень интересно послушать другое, поэтому мы договорились обойтись без указания имен и фамилий. Назовем его «экспертом из Минобороны».
– Третья мировая война началась, когда самолеты врезались в башни Торгового центра. То, что сегодня происходит на границах среднеазиатских республик, – очень серьезно. У Афганистана абсолютно прозрачная граница с Туркменистаном. Вдобавок, там проживает много пуштунов – это воинственные племена, населяющие и Афганистан, и Пакистан. В Таджикистане и Узбекистане картина аналогичная. 201-я дивизия, о которой так много говорят, находится в пятидесятипроцентном укомплектовании – вместо 15 всего 7,5 тысяч человек. В Узбекистане наших войск нет вообще.
Представим, что американцы, отбомбившись, в любой момент могут уйти из Афганистана, оставив там разбуженный воинственный исламский дух. Уничтожить все и вся – у них боеприпасов не хватит. К тому же информация о «неминуемом возмездии» нагнеталась заранее. Поэтому у афганцев была возможность, собрав свой скарб и семьи, рассредоточиться у границ Пакистана, Индии, горного Китая, Ирана и среднеазиатских республик. Сегодня они уже находятся в сопредельных с Афганистаном районах.
Талибов поддерживают многие. В частности, исламская молодежь. Причем не только в Афганистане, но и в сопредельных с ним странах. Они имеют поддержку и на территории России. Память о трехсотлетнем иге, присоединении Кавказа может сильно ударить в голову, пробудить желание взять реванш. И понеслось...
– Так что американцы могут уйти, а мы-то останемся. Узбекам не простят аэродромов, о чем уже было сделано соответствующее заявление. Думаете, России простят «гуманитарную помощь» в виде военной техники, спецов и всего остального? Тем более, Россия готовится предоставить самолетам НАТО воздушные коридоры. Сначала талибы «вдавятся» на территорию среднеазиатских республик, а потом придут к нам.
Кавказ мы теряем, пример тому не только Чечня, но и Абхазия, которая лет пять умоляла о присоединении к России. А у нас дружба с Шеварднадзе неразрывная. И получается, как в том анекдоте, – да фиг с ней, с Абхазией. И если рейды чеченских боевиков не прекратятся, то сомневаюсь, что на будущий год кто-нибудь приедет отдыхать в Сочи. А в Красной Поляне вместо президента будут кататься боевики. И останется у нас только одно южное побережье – Северного Ледовитого океана.
Думаю, что не одни афганцы будут участвовать в экспансии. Боюсь, что сотрутся признаки национальности и останутся лишь расовые. Найдутся целые корпуса добровольцев, жаждущих расквитаться за поругание несчастного куска земли с названием Афганистан.
Американцам, возможно, удастся спрятаться на своем континенте. А в России и европейских государствах земля запылает. За примером ходить далеко не надо. В Югославии мусульманам дали карт-бланш в виде поддержки дяди Сэма. А потом вся Западная Европа сначала с удивлением, а затем и с беспокойством стала наблюдать экспансию албанцев в государства Балканского полуострова. Правда, беспокойство могло быть и наигранным, нельзя забывать о стремлении НАТО угнездиться на Балканах. Албанцы выполнили свою роль великолепно.
А Россия... Ей нечем было настаивать на иных решениях. У нас, кроме голого политиканства, нет пока ничего. Нет вооруженных сил. А политиков слушают тогда, когда за их спинами стоят авианосцы, авианесущие крейсеры, подводные лодки, от форсажей до сопел дрожат в готовности взлететь самолеты, бряцают оружием сухопутные войска. К сожалению, ничего этого мы сейчас не имеем. Мы просто нищее государство, пытающееся поднять несуществующую экономику.
Все основные события у нас еще впереди. Я, как военный, предполагаю, что через десять лет более ста государств мира будут участвовать в этой войне. Прекратить ее будет уже не под силу. И напоследок. Что отличает моджахеда от американского спецназовца? Когда в последнего стреляют, тот пригибается и вспоминает про свой счет в банке, домик в Филадельфии, длинноногую подружку и прочие прелести благополучного общества. А моджахеду все это неведомо. Ему Аллах дал такую жизнь, и он должен таким же умереть.
Нам нужно было держать нейтралитет и не ввязываться ни во что. Это было бы наиболее верно в нынешних условиях.
Следующим экспертом стал преподаватель социальной психологии кафедры гуманитарных наук СарФТИ Николай Печенин. Его больше интересовал третий «извечный» российский вопрос – как из этого всего выбираться?
– Как можно бороться с терроризмом? Если ему объявить встречную войну, то она разрушит общественные отношения, сделает их более дикими. Мы просто обязаны остановиться и дать возможность общественным отношениям вновь усложняться.
Американцы скоро удовлетворят свою потребность в мести. Принеся в жертву двадцать тысяч жизней, они начнут переговорный процесс, позволят общественным отношениям приобретать спасительную сложность. Надолго ли?
Пройдет время, и структура общества снова рухнет, не от самолетов, так от ядерной бомбы, привезенной в спортивной сумке. Формы снятия накопившихся в обществе противоречий становятся все более ужасными.
Усложнение общественных отношений – процесс естественный, сдержать его невозможно и подстегивать бессмысленно. Чем выше сложность общественных отношений, чем больше желание не допускать таких примитивных форм снятия противоречий, как военные конфликты, тем выше потенциал будущих разрушений.
Можно не доводить ситуацию до разрешения противоречий кровавым способом. Можно отслеживать динамику общественных отношений и своевременно корректировать их состояние. Но для этого необходимо с помощью информационных сетей по всему миру собирать информацию об активности наиболее значимых социальных институтов. Необходимо создать единый банк данных, к которому будет свободный доступ любого человека, обеспечивая своеобразный народный контроль за развитием общественных отношений и за действиями по нейтрализации возникающих противоречий.
Хочу сказать о религиях, церквях, богах. Это те социальные институты, которые наименее всего сегодня контролируются обществом. Это табу для любого аналитика. Но любая религия, любая церковь, любой бог – социальные институты. Их много, и они между собою имеют очень натянутые отношения. Они конфликтуют очень грубо и зримо. Во время религиозных войн бог разрешает и требует убивать. Нельзя оставлять религии, церкви, богов вне сферы общественного контроля.
Работа огромна. Несделанного на три порядка больше, чем сделанного. Сделано: компьютерная база, мировые информационные сети, отдельные социологические школы, имеющие представление о структуре общественных отношений. Это пока все. Нужно: систематизировать социальные институты, отработать систему сбора информации. Сроки реализации: лет сто как минимум. Только тогда систематизированных знаний хватит, чтобы научиться не разрушать, а «мягко» выходить из конфликтов.
Но даже первые действия, предпринятые в ближайшее время в этом направлении, сами по себе окажут лечебное воздействие на структуру общественных отношений. Привнесут некоторые положительные моменты в стабилизацию ситуации.
Да, перспектива вырисовывается мрачная. Куда ни кинь, везде плохо! Хотелось бы верить последнему из экспертов, что у человечества есть шанс. Но для начала нужен первый шаг, правительствам необходимо найти общий язык. И, может быть, американская трагедия не станет напрасной.
Елена Мазанова
