В прошлом году ростовский режиссер Александр Расторгуев, сценарист Сусанна Баранжиева и оператор Эдуард Кечеджиян произвели фурор, получив «Тэфи» за фильмы «Твой род» и «Век мой». Следующим шагом была идея документального фильма «Чистый четверг», изображающего чеченскую войну с точки зрения простых людей, их чувств и быта. Когда группа готовила сценарий, получала одобрение и поддержку руководства РТР, никто не предполагал, что съемки выльются в конфликт, причем на местном, ростовском уровне. 16 июля сценарист фильма Сусанна Баранжиева была уволена из телекомпании «Дон-ТР», 18-го уволили и режиссера Александра Расторгуева.
N: — Расскажите, как развивалась конфликтная ситуация?
А.Р.: — В январе у нас появилось предложение сделать фильм о Чечне, но не обычный, т. е. истерический, а житейский — о том, как люди живут. Эдуард Сагалаев, президент Ассоциации независимых телерадиовещателей, поддержал проект и пообещал его профинансировать. Мы подписали договор с РТР и начали работу над фильмом.
N: — То есть «Дон-ТР» не имеет отношения к будущему фильму?
А.Р.: — Мы несколько раз просили о помощи Николая Ивановича (Чеботарева. — N), показали ему сценарий, письма телерадиовещателей.
С.Б.: — Всякий раз, когда появлялась какая-то новая информация о фильме, мы оповещали свое руководство, просили о поддержке. Мы даже хотели запустить фильм на «Дон-ТР». Кроме того, Саша получил в 1997-м грант за фильм «До свидания, мальчики» 500 тысяч рублей. Саша объяснил руководству, что есть грант, деньги Москвы, так что лучше всего было бы запустить фильм именно на «Дон-ТР».
А.Р.: — Генеральный директор заявил нам троим: «Вам лично я ничего делать не дам». Поэтому москвичи предложили открыть нам юридическое лицо и работали с нами напрямую. Мы надеялись, что нам помогут, поскольку идею поддержали и в ЮФО, и военные. А телекомпания должна была получить деньги за этот проект. Но все эти доводы не смогли преодолеть личное отношение генерального директора.
N: — А как же проводить в таких условиях съемки?
А.Р.: — Когда подошло время съемок, стало понятно, что невозможно днем работать здесь, а на ночь, например, летать в Чечню снимать. Мы попросили администрацию в устной форме.
С.Б.: — Николай Иванович нам сказал, что кино — это наше свободное время. Мы старались так и строить график, но одновременно отпуск нам не давали. В июне подошло время отпуска Кечеджияна. Мы попросили отпуск за свой счет, командировки без содержания, поскольку «Дон-ТР» все же является дочерней структурой ВГТРК. Но во всем этом нам отказали.
А.Р.: — По внутреннему уставу мы также имеем право на творческий отпуск, но эти заявления даже отказались рассматривать. Чеботарев ушел в отпуск, а вылет у нас уже был назначен, и откладывать его больше было нельзя. Мы зарегистрировали свои заявления и отправились в Чечню вечером 7 июня.
N: — А что именно вы собирались снимать?
С.Б.: — Около Ханкалы есть военная часть — банно-прачечный комбинат (паровоз и несколько вагонов), который купает и обстирывает всю группировку. То есть война и мир одновременно.
А.Р.: — Мы фактически собрали весь материал, нашли нужных героев. То есть картину можно смонтировать уже сегодня, но наша творческая задача намного шире, и мы планируем снова ехать туда осенью. Мы вернулись, как только у нас закончилась пленка.
N: — Тут и начались неприятности?
А.Р.: — На первой же летучке устроили разбирательство, почему нас нет. Наши друзья и коллеги пытались объяснить, что нравственный долг любого журналиста — хотя бы оставить хронику. Такой кинохроники, которая осталась после Второй мировой, сейчас почти нет — все снимают на видео. А видео — формат недолговечный: через десять лет почти ничего не останется. Коллеги это выступление поняли, и даже наша администрация поначалу не предпринимала никаких карающих шагов. Теперь понятно, что готовился подходящий день — сегодня совпали отпуска в профкоме, переизбрание конфликтной комиссии, упрочилось положение генерального директора перед предвыборным марафоном.
N: — Вас лично предупреждали об увольнении?
А.Р.: — Лишь за неделю Чеботарев говорил об этом на редколлегии. Николай Иванович уволил не всю группу, а только Сусанну, видимо, полагая, что она как сценарист менее известна. Хотя получилось все наоборот — история докатилась даже до радио «Свободная Европа». После этого на совете компании зачитали мою объяснительную записку, которая, признаться, была написана несколько эмоционально. И история предстала так, будто мы просто обидели начальника.
С.Б.: — Мы пытались объяснить, что нас собираются уволить за прогулы, в то время как мы не гуляли, а ездили работать в Чечню. Ответ был таким: это ваше личное дело, вы могли ездить хоть в Чечню, хоть в Монте-Карло.
N: — Так каким же образом развивалась история с приказами об увольнении?
С.Б.: — 16 июня вышел приказ, где Саше объявлялся строгий выговор, а меня увольняли по статье. Вчера нам показали приказ, отменяющий этот, и в тот же день был издан третий приказ, по которому увольнялись все!
N: — И Эдуард Кечеджиян?
А.Р.: — Нет, он же официально был в отпуске. Но еще несколько дней он порывался написать заявление по собственному желанию, но мы уговорили его не делать этого — мы собираемся отстаивать свои права, а подобный шаг, когда человек уходит по собственному желанию, может нам только помешать. В тот же день нам начали звонить самые разные люди, предлагающие свою поддержку. Неприятно, конечно, что нас пытаются даже использовать в политической борьбе, но приятна солидарность, например, коллег-журналистов. Скорее всего, мы будем подавать жалобу и в прокуратуру, и в суд.
С.Б.: — Знаете, я вчера размышляла и пришла к выводу, что наведение порядка бывает иногда более развальным, чем беспорядок. Много лет назад решили навести конституционный порядок в Чечне. Итог — тысячи погибших, совершенно разваленная, разоренная земля, горящие скважины. Те, кто наводил порядок, уже сидят в Европе на дипломатических должностях. Вот сейчас развалена наша редакция из-за четырех дней осмысленной, перспективной и необходимой профессиональной работы. Нас выбрасывают так, словно мы злоумышленники, совершившие какое-то преступление.
N: — Не возникало ощущения, что подобное отношение как-то связанно с самой темой фильма?
С.Б.: — Руководство было против самого факта возникновения фильма, куда бы мы ни ехали и что бы мы ни делали. Дело даже не в теме — у нас впечатление, что здесь имеет значение только личное отношение к нам. Часто бывает, что коллеги уезжают на фестивали на недели, и это абсолютно нормально. Кстати, мы даже хотели взять в Чечню телекамеру и привезти оттуда репортажи, очерки для «Дня Дона».
А.Р.: — Я полагаю, что администрация просто последовательно вела нас к подобному проступку, чтобы уволить.
N: — Что теперь будет с «Чистым четвергом»?
А.Р.: — Фильм никак не страдает. Он никогда не зависел от «Дон-ТР» — ни в техническом, ни в финансовом смысле. Фильм мы снимем, и если бог поможет, фильм будет главным документом в нашу защиту.
N: — Когда вы планируете закончить фильм?
А.Р.: — Мы планируем еще раз поехать осенью, когда будет дождь и снег (так предусмотрено сценарием). К середине зимы мы должны закончить, если, не дай бог, кого-то не убьют.
Беседовал Антон Кобец
|