|
|
|
О Великой Отечественной войне мы знаем, казалось бы, все — от ее предыстории до заградительных батальонов НКВД. Художественные и документальные фильмы, романы и повести, воспоминания ветеранов— все это так или иначе вылепило в общественном сознании образ второй мировой с ее величием и грязью. Остаются общие планы. Причем, признаться, не без патетики. Штрихи и детали ускользают, хотя дороги они им, победителям, не менее, чем воспоминания о крупных сражениях и решающих схватках. Ускользают эпизоды, не легшие в основу киноэпопей, потому что люди, для которых они имели значение и смысл, постепенно уходят...
Отступление военных частей Красной Армии из Ростова в 1942 году. Немцы на подступах к городу. Ни одного уцелевшего моста. 20-летний артиллерист Дмитрий Романенко, отступая в составе учебного дивизиона, думал о том, что они обязательно вернутся. Отступали, переправляясь через Дон в станицу Елизаветинскую. Плыли кто как, по одному, группами. Если попалась доска — повезло. Людей видимо-невидимо. Немецкие самолеты кружат над головами, воют сирены. Бомбы рвутся. Перебрались в станицу. Потом нужно было идти до Кулешовки. Солдаты из разных частей и соединений двигались группами и по одному. От бомбежки прятались в подвалах. Однажды пришлось освободить подвал, потому что туда спрятались хозяева. Тогда побежали в кукурузное поле. Сидели там. Потом оказалось, когда вышли после обстрела и бомбежки, что в кукурузе этой сотни таких же солдат прятались. Десятки остались в этом поле навеки. И солдаты опять отходили. А местные жители оставались. На токах женщины кормили солдат и старались не укорять их за отступление. Хотя в глазах стоял вопрос: «А что же будет с нами?» А комсорг, толстый такой, срывался порой, если вдруг этот вопрос кто-то из жителей все-таки задавал, хватался за автомат, словно угрожая. В Кулешовке, проходя мимо двора, увидели яблони. Урожай тогда хороший был. В желудке пусто, как в патронташе. Ребята кинулись на яблоки. Вышла женщина: «Ах вы нахалы, отступаете, да еще и яблони обносите!» Дмитрий Романенко (форма у него не такая оборванная и грязная была, как у остальных) обратился к ней спокойно: «Вы уж извините. Мы просто несколько яблочек сорвем. Голодные. Не обижайтесь». На женских глазах заблестели слезы. «Рвите, — махнула она со вздохом рукой и добавила: — Только возвращайтесь». Он сказал «Вернемся». Они догнали свою часть где-то под Краснодаром...
...Помню рассказ бабушки, Таисии Павловны Молодовой, которая во время войны 16-летней девчонкой работала в колхозе на Ставрополье, о том, как в их село вошли немецкие войска. Вползли танки. Стали под березами. Рыжие парни в немецкой форме с губными гармошками пошли с котелками по дворам, выкрикивая: «Мамка, дай яйки, молоко!» — и как бы промежду прочим спрашивая: «Куда пошел партизанен?» Кто-то из них пытался взамен продуктов предлагать немецкие деньги, шоколад, галеты. Женщины строго наказали детям ничего у них не брать. А дети есть дети, тем более деревенские — шоколад в их полуголодном военном детстве целое событие. Немецкий ефрейтор лет пятидесяти, войдя во двор, снял автомат и подошел к лежащему на гумне теленку, похлопал по шее жестом знатока: «Гут, гут! У меня дома тоже коров есть». Немцы стояли в деревне несколько дней. Массовых расстрелов не было. Но расстреляли мальчика, который по заданию партизан перерубил топором телефонный кабель, проложенный к немецкому штабу, расположившемуся в соседнем селе. А потом наступали наши. Немцы спешно покинули село... Многие мальчишки в деревне стали инвалидами, то и дело находя разбросанные боеприпасы.
| |
 |
| Дмитрий Романенко. [фото михаила мальцева] |
...Артиллерист Дмитрий Романенко, отступая от Ростова, сказал: «Вернемся». И они вернулись. Гнали немца с Дона. Летом 1943 года прорывали оборону на Миусе в районе Куйбышево. Августовской ночью, когда падали звезды, все загадывали только одно желание — победить. Продвинувшись в глубину обороны немцев в направлении Амвросиевки, советские войска подошли к одной безымянной высоте, на склонах которой окопались гитлеровцы. Батарея пушек, в составе которой было орудие Романенко, выдвинулась вперед, оторвавшись от остальных сил. Заняли огневую позицию. Место в темноте показалось очень удачным. Кажись, огород, потому что то и дело натыкались то на помидоры, то на арбузы. Установили орудие. Поели овощей. «Ешкин кот!» — ошарашенно екнуло сердце Дмитрия Романенко, когда с рассветом он обнаружил, что на этом огороде — немецкие окопы. Стали нос к носу. Завязался бой. Четыре часа несколько советских пушек стояли против немецких минометов, танков и автоматчиков. Через четыре часа подоспело подкрепление. Командир орудия Романенко был ранен.
...А в это время в Донецке, после того как выбили немцев, медсестра Галина Макаровна Фролова увидела тюрьму, в которой немцы держали военнопленных и молодогвардейцев. Увидела гору одежды — пленных раздевали, расстреливали и сбрасывали в шахту. Галина увидела надписи на тюремных стенах: «Товарищи, дойдите до их логова. Отомстите за нас», услышала крик женщины, которая среди одежды нашла вещи своей дочери, арестованной немцами. И сказала себе, хотя всегда считала себя атеисткой: «Господи Боже, меня не убьют, я обязательно дойду до их логова!» Галина воевала в составе 5-й Ударной армии. Участвовала в боях за Сталинград, была в осаде знаменитого дома Павлова. Русские были на верхних этажах дома, а немцы заняли нижние. Постоянная перестрелка. Противостояние длилось несколько недель. Между перестрелками немцы выставляли на палке котелок, что означало: «Рус, не стреляй, мы идти за водой!» И «рус» пускал немцев за водой — все равно вода в Волге была с кровью. Сами, когда в долгих походах изнемогали от жажды, пили остатки дождевой воды из ямок в земле от лошадиных копыт.
Однажды к ним в медпалатку принесли тяжелораненого немца, который нужен был нашей разведке. Пленный нуждался в переливании крови. Он кричал от боли, требовал «шнапса» и все время повторял: «Я немецкий офицер, у меня голубая кровь арийца, не примешивайте мне вашу!» А еще она помнит нашего солдатика, когда после боя где-то под Сальском в Ростовской области она с несколькими солдатами мчалась на поле боя за раненым комбатом. Солдатик, раненный в живот, сидел накрытый плащ-палаткой и держал в руках кишки: «Сестричка, не бросай! Я выживу». Галина хотела взять его с собой, но ездовой крикнул: «Галина! Поехали, там комбат умирает, некогда!» Она пообещала солдату, что на обратном пути возьмет его. На обратном пути солдатика уже на дороге не было.
Она дошла до фашистского логова, как и обещала себе и Богу тогда в Донецке, в тюрьме, перед горой одежды расстрелянных немцами русских военнопленных. До Одера в населенных пунктах не встретили почти ни одного местного жителя — они боялись русских, уходили к американцам. Солдаты, когда вошли в Берлин, рубили мебель в домах на костры, били стекла — не могли спокойно смотреть на нетронутые войной немецкие жилища, сознавая, что их дома разрушены и сожжены. У многих вместе с женами и детьми. Но Сталин приказал ничего не ломать, потому что это «трофеи Советского Союза». А в городе Шпандау был огромный военный завод. Шпандау попал в зону контроля англичан. Но до того, как туда пришли англичане, русские вывезли с завода все станки и оборудование. Правда, взамен в Германию из Союза пошли эшелоны продуктов. Из голодного Союза, измученного войной. Солдаты получали хорошие пайки и отсылали потом их в посылках родным, если у кого таковые были живы.
| |
 |
| Галина Фролова. [фото михаила мальцева] |
Для Галины Фроловой, как и для многих однополчан, было большой трагедией, когда погиб командующий 5-й Ударной армией Берзарин. Он погиб уже после 9 мая в городе Хорхорст — его сбил грузовик. Берзарин был первым комендантом Берлина... Герой Советского Союза. Его похоронили на Новодевичьем кладбище.
9 мая лейтенант медицинской службы Галина Макаровна ездит на встречи с однополчанами в Москву, куда ее приглашает Российский совет ветеранов 5-й Ударной армии, который возглавляет генерал-лейтенант в отставке Наливайкин. Вот и на 55-летие Победы она получила приглашение из Москвы. Если позволит здоровье, обязательно поедет. Для них это самый дорогой день.
| |
 |
| Генерал милиции Юрий Хлиян обещает председателю совета ветеранов Наурского района Чечни Владимиру Атарщикову не забывать старых фронтовиков. [фото автора] |
Самым дорогим днем он всегда был и для 97 ветеранов, живущих в Наурском районе Чечни. Двадцать два из них — чеченцы, которые воевали против Третьего Рейха вместе с русскими. Но вечный огонь в станице Наурской не горел уже лет семь. Особых торжеств, как раньше, тоже не было в последние годы. Председатель совета ветеранов Наурского района, бывший разведчик Владимир Андреевич Атарщиков, награжденный орденом Славы, говорит, что в последнее время между ветеранами-чеченцами и русскими уже не такие теплые отношения. Ни вражды, ни мира. Неопределенность. Память и думы времен Войны общие, а вот думы о настоящем порой разные. И те и другие сходятся в том, что «при Брежневе было лучше жить», но взгляды на первую и вторую чеченскую кампании часто не совпадают. «Они не приходят к нам в совет, не участвуют в наших встречах», — признается Владимир Андреевич. Он воевал в Керчи, в Ростове, в Германии. После войны бил бендеровцев в Западной Украине и Прибалтике. А однажды ночью в его дом ввалились пьяные иорданцы-наемники и стали пытать старика, щелкая затворами и приставляя дуло ко лбу: «Куда хочешь, дед, в ад или рай? Отправим». Владимира Андреевича от этих бандитов спас сосед. Чеченец.
Сейчас, когда в Наурской чеченский и российский флаги висят рядом, когда там охраняют порядок ростовские милиционеры, горит и вечный огонь. И это 55-летие Победы в Науре надеются отметить так, как отмечали этот день при Брежневе. «Люди соскучились по этому празднику», — сказал на прощанье Владимир Андреевич Атарщиков. Накануне праздника караван от ГУВД Ростовской области привез в Наур подарки для всех местных ветеранов: одежду и продукты.
...Все они говорят: «Спасибо, что не забываете». Хочется тут же ответить: «Это вам спасибо». И понимаешь, насколько это ничтожно по сравнению с тем, что они сделали для нас. За это нужно помнить. Не только в День Победы. Всегда. Во имя того, что они сохранили и отстояли.
ВЛАДИМИР РУСАНОВ
|