17 ноября в Академическом театре драмы им. Горького прошла премьера спектакля «Приглашение в партер» по пьесе драматурга Владимира Жеребцова. Похоже, режиссеру Валерию Воронину удалось реабилитировать произведение, которое провалилось на московской сцене.
Впервые на новую пьесу молодого башкирского автора, примерно год назад дебютировавшего в «Табакерке», обратил внимание Лев Дуров. Однако его постановка, по мнению большинства критиков, оказалась не очень удачной — спектакль упрекнули в архаичности и излишнем дидактическом пафосе. Но подмоченная репутация пьесы мало смутила ростовского режиссера Валерия Воронина, он даже сохранил название, придуманное Львом Дуровым, хотя авторский вариант — «Театр одного зрителя» — гармоничнее сочетается с сюжетом.
«Приглашение в партер» — действительно история о театре, точнее сказать, о его обратной, темной стороне. Любопытный молодой человек тайком проникает в помещение, где, по слухам, демонстрируют какие-то загадочные закрытые спектакли, причем всякий раз только для одного посетителя и за очень большие деньги. Там он становится свидетелем изощренных измывательств труппы над «новым русским», который пришел развлечься, а попал на сеанс разоблачения собственных постыдных тайн: скандал, поножовщина, роковой выстрел… И лишь в финале зритель понимает, кто был истинной жертвой актеров-вымогателей.
При желании пьесу и правда можно превратить в скучную притчу о пороках современного общества, однако Валерий Воронин предпочел карнавал. На протяжении двух часов перед публикой возникают знакомые образы классических произведений в совершенно неожиданном ракурсе: чеховские три сестры истерично танцуют канкан, а Гамлет с Лаэртом вместо дуэли играют в большой теннис. На фоне этого странного действа звучат монологи из «Грозы» и «Женитьбы» вперемешку с джазовыми мелодиями и песнями группы «ВИА Гра».
Необычно и оформление сцены: если Лев Дуров, решив обнажить сущность театра, убрал кулисы, то Воронин перенес действие в спортзал, где по углам висят боксерские груши, а на полу валяются кожаные маты. Кроме того, перед зрителями периодически появляются суровые молчаливые люди, одетые в кимоно и черные спецназовские маски с прорезями для глаз. А условность происходящего подчеркивает сетка, отделяющая публику от сцены.
В афише ростовского театра спектакль заявлен как комедийный антитриллер, хотя по-настоящему смешного в нем мало — всего две-три удачные актерские реплики. Зато предостаточно мрачноватой голливудской символики: пачки измятых долларовых купюр, разбросанные по сцене, руки актеров, обагренные кровью, которую к тому же невозможно отмыть, и т. п. Так что если бы не неожиданный финал, то получился бы настоящий триллер.
— С одной стороны, здесь речь действительно идет о страшных вещах, — говорит завлит театра Татьяна Зимина. — Но ведь в конечном итоге и изнасилование, и предательство, и убийство в нем оказались мнимыми. Так что определение «антитриллер», на мой взгляд, вполне оправданно. Константин Щербинин
|