В.В.: — По моим прогнозам, N должен был затронуть эту тему примерно в середине следующего года, но, видно, идея интеграции в международное сообщество в Ростове достигла той критической массы, когда требуется всенародное обсуждение проблемы. Я готов.
N: — В чем, по-вашему, Россия и Запад несовместимы?
В.В.: — Слухи о подобной несовместимости — миф. До революции в Ростове было 130 промышленных предприятий, 113 из них — с участием иностранного капитала. Бог создал всех нас равными. Это только недалекие политики установили границы, потому что оказались не в состоянии управлять сложными системами. В этом смысле характерны наши старые партийные лидеры. Они ведь не знали иностранных языков и, чтобы не испытывать комплекса неполноценности, оградили страну железным занавесом. По крайней мере, это была одна из основных причин изоляции СССР. Порой где-нибудь в Париже, Лондоне или Женеве видишь местных жителей — ну точная копия ростовчан. Я не знаю, как там переплетались гены, но общие прадеды были точно.
Чем быстрее мы откроем наши границы, интегрируемся в мировую экономику, тем легче нам будет сохранить единство Российской Федерации.
N: — Василий Васильевич, а чему вы завидуете, глядя на Запад?
В.В.: — У них снег убирают, когда он падает, а у нас — когда тает.
N: — Чем мы лучше их и какие у них преимущества перед нами?
В.В.: — Мы разные. У них менеджер в пункте А изучает инструкцию, как достичь пункта В. Потом в пункте В ждет инструкцию, как двигаться в пункт С.
Русский же менеджер изучает инструкцию сразу от А до С, но идет совсем другим путем. Но самое интересное — это смесь западного менеджера и российского: у нас появятся общие дети, это будет менеджмент особой, взрывной волны!
N: — Чего нам ни в коем случае нельзя перенимать у Запада?
В.В.: — Снобизм. Это если по-английски. А у ростовчан есть более точный термин — пендитность.
N: — Сможет ли когда-нибудь Россия стать частью Запада?
В.В.: — Скорее европейская интеграция закончится тем, что Европа станет частью России.
N: — Почему, на ваш взгляд, в Ростовской области так мало прямых западных инвестиций?
В.В.: — Потому что мы жили хорошо, да и сейчас, в общем, неплохо живем, поэтому право первой ночи в процессе приватизации было за местными инвесторами. И только на прошлой рождественской встрече губернатор сказал, что пора пускать и иногородних. Но иногородние — это только инвестиции в оборотный капитал, а от иностранцев нам нужны инвестиции на новую индустриализацию.
N: — С какими иностранцами ростовчанам проще строить совместный бизнес?
В.В.: — С немцами. Потому-то они почти наши. Они так часто воевали с нами, что знают Россию лучше других.
N: — Кто, на ваш взгляд, в Ростове самый европейский бизнесмен, а кто из донских предпринимателей является воплощением российского стиля в бизнесе?
В.В.: — Западный стиль — это Владимир Мельников, потому что он живет в России, а продает продукцию Западу. А российский стиль — это, пожалуй, Михаил Парамонов, который живет на Западе, а бизнес ведет в России.
N: — Сможем ли мы когда-нибудь приблизиться к американским, германским стандартам жизни? Когда это может произойти?
В.В.: — Нет проблем. Цена вопроса? Сегодня ростовчане по доходам отстают от среднероссийского уровня на 30%. В свою очередь, Россия отстает примерно в три раза от европейского среднего уровня и в четыре раза от американского. Поэтому если мы хотим достичь американских стандартов, надо работать в шесть раз лучше.
N: — Сможет ли рубль занять когда-нибудь место доллара, евро?
В.В.: — Полгода назад такой вопрос бы и не возник. Это еще одно свидетельство, подтверждающее, что Россия сближается с Западом, а наше сотрудничество становится все более актуальным. Раз такие вопросы появляются, значит, мы на правильном пути.
N: — Какие уголки Ростова сегодня напоминают Запад?
В.В.: — Наоборот, бывая за рубежом, ловишь себя на мысли, что Елисейские поля напоминают мне нашу Большую Садовую, а набережная Темзы — набережную донской столицы.
N: — Что вас пугает в наметившемся сближении России и Запада?
В.В.: — Пугает только одно: Ростовская область может опоздать с новой индустриализацией. Капиталы для инвестиций ограничены во всем мире. И если капитал идет в одну сторону, то на другую его не хватает. А вот когда мы в этой очереди станем четвертыми-пятыми, нам достанется либо капитал похуже (подороже, покороче), либо не достанется вовсе.
Беседовал Игорь Бураков
|