Американский какаду
Поет на ходу.
Научное сообщение

На рассвете в тумане Мурманска против казарм 435-й версты провыл паровозный свисток. И тотчас в жилище железнодорожника началось смятение.

Железнодорожник выскочил из теплой постели и, топоча тапками в пол, завыл, как бесноватый:
- Где подштанники?! Марья, где подштанники?.. Ой, жалованье, Марья... Подштанники... Уедут!!
- С нами крестная сила! - вопила Марья, прыгая по избе.

В люльке заревел ребенок.

- Зажигай свет! - стонал железнодорожник. - Ой, Марьюшка, зажигай, сквозь землю подштанники провалились!!
- Вот они, вот они, ох, окаянный. За лавку завалились. Ой, батюшки, свистит... Кормилец, ты хоть штаны надень! Штаны надень, простудишься.
- Свистит! - орал, как одержимый, железнодорожник, натягивая полосатые кальсоны. - Свистит, проклятый, ой, скорей!!
- Штаны...
- К чертовой матери...

Дверь визгнула, и железнодорожник провалился. Двести саженей он летел в осеннем тумане и поспел. Платежный поезд стоял против казармы и завывал...

- Что же ты, брат, в таком виде растерзанном? - благодушно спросил его плательщик. - Что же ты в голобрысом виде бродишь?
- Га-га-га! Га-га-га! - дышал железнодорожник, как пес на жаре. - Не до ви..., не до виду мне... Жало... га-га-га... жало... Жалованье давай скорей...
- Да, надо поспешать, и то, сейчас тронемся, - ответил артельщик. И начал считать. - Держи червь... пятнадцать, шестнадцать...
- Ах ты, елки-палки! - воскликнул железнодорожник в ужасе. - Тронулись, черти!
- Ну, ладно, до 441-й версты доедешь, - успокоил его артельщик, - а там слезешь.
- Слезешь! - передразнил железнодорожник. - Тебе хорошо говорить, а на чем я обратно поеду?
- Ну, променаж сделаешь, - успокоил плательщик, - хотя, верно, в таком легком декольте холодно.

На 441-й версте железнодорожник зажал в кулаке бумажки, выкинулся из поезда и дернул обратно на 435-ю версту.

Прилетев домой, обрушился на лавку и запел:
- Палец приморозил, ах ты, чтоб тебя, возьми и с жалованьем. Марья, давай чаю!
- Штаны-то надень...
- Постой. Не до штанов. Семнадцать, восемнадцать... сорок копеек. Постой, постой... Касса взаимопомощи... Чтоб тебя разорвало! Ошибся! Не хватает! Вот горе-то, ей-богу!

Ровно через полмесяца железнодорожник заявил своей жене:
- Марья, штаны возле меня на лавку клади, как свисток услышишь, буди. Убью, если не разбудишь, на месте.

Спали тревожно, но никакого свистка не было. Платежный поезд прошел без свистка к 441-й версте.

Железнодорожник стоял у окошка и, тыча в него кулаком, ругал по матери и платежный поезд, и плательщика, и того, кто его послал, и туман, и 435-ю версту.

Заявил жене:
- Ну, он у меня обратно поедет, поймаю, он мне заплатит!

Ждал до 23 числа. Пять дней. И через 5 дней прошел обратно платежный поезд без малейшего свистка и остановки. Железнодорожник побагровел, взял огрызок карандаша и написал письмо в "Гудок".

"Важно, благородно промелькнул наш желанный платило со скорым поездом.
Остается смотреть вдаль, раскинув свои глазные пупыри на плоскогорье небесного свода, и ждать бесконечного предания самих себя обалдению.
Заступись за нас!"