(Продолжение. Начало в № 42—45, 47)
Продолжая начатую в предыдущем материале тему о том, “что на одной старине — оставшихся от предков прелестных вещах и великолепных зданиях — жить нельзя”, невозможно не упомянуть Роттердам, власти которого целенаправленно делают упор на архитектуру, в том числе и для привлечения туристов.
В силуэте Роттердама доминируют не пирамидальные крыши церквей и не памятники старины, а пилон моста Эразма, названного в честь самого известного жителя города (Эразм Роттердамский, 1469—1536, гуманист эпохи Возрождения, глава “северных гуманистов”, филолог, писатель. Автор “Похвалы Глупости”, сатиры, высмеивавшей нравы и пороки современного Э.Р. общества — невежество, тщеславие, лицемерие духовенства, придворных... Сыграл большую роль в подготовке Реформации, но не принял ее. Враг религиозного фанатизма). Пилон высотой почти 130 метров кому-то напоминает перевернутый камертон. А кому-то стройную шею лебедя. Изогнут же пилон для того, чтобы противостоять силам растяжения и успешно справляться со своей работой удерживать с помощью стальных тросов 800-метровый пролет моста.
Открыт был мост королевой Беатрикс в сентябре 1996 года. Правда, вскоре после открытия обнаружилось, что при определенных силе и направлении ветра и дождя вся паутина тросов начинает вибрировать. Эту неприятную проблему устранили, установив более мощные амортизаторы.
Еще одним из наиболее известных символов Роттердама является Евромаст. Построено это сооружение в 1960 году во время проведения сельскохозяйственной и садоводческой выставки. Перед строительством бывший тогда мэром города Ван Валсум здорово сыграл на самолюбии роттердамцев. Он как-то посетовал (прилюдно) на то, что имеющихся у города средств хватает на строительство башни высотой лишь 50 метров. А ведь горожане думали, что новое сооружение будет выше колокольни собора в городе Утрехт, то есть уж никак не ниже 112 метров. Вечером того же дня мэра пригласили к себе богатенькие Буратинушки из роттердамского порта, желающие внести деньги на сооружение башни. Мэр их с благодарностью выслушал, записав имена и суммы на обратной стороне коробки с сигарами, что было обычной практикой ведения дел в порту Роттердам. Правда, на том этапе пожертвования помогли вырастить башню лишь до 110 метров. Тем не менее не оскудела рука дающего, и в 1970 году на вершину здания водрузили “космический шпиль”, в результате чего Евромаст смотрит на колокольню в Утрехте сверху вниз — с высоты 185 метров.
Можно снисходительно посмеяться над тщеславием таких вроде бы рассудительных и бережливых голландцев. А можно рассказать о подобных примерах из жизни других, самых разных стран. Причем за российскими примерами и ходить далеко не надо. Достаточно открыть журнал “Эксперт” за конец ноября нынешнего года и прочитать, что глава нашего газового великана Миллер хочет, чтобы в его компании все было рекордных размеров. Раз уж строить в Санкт-Петербурге новый комплекс Газпрома, то пусть он утрет нос нынешнему российскому рекордсмену по высоте. Так что московскому триумф-Паласу недолго осталось хвастаться своими 264 метрами, потому что газовики будет “скрести небо” на высоте 300 метров.
Правда, если сравнить голландский и российские примеры тщеславия, то обращаешь внимание на один нюанс. Богатенькие Буратинушки из роттердамского порта САМИ пригласили мэра, чтобы поделиться своими денежками. В России обычно ВЛАСТЬ приглашает к себе богачей и всяческими доступными ей средствами стимулирует тех на расставание с деньгами “на благо общества”.
Интересным образцом архитектурного творчества является “Карандаш” — здание, действительно напоминающее остро заточенный толстенький карандаш, поставленный “на попа”. Рядом с “Карандашом” находится жилой комплекс, здания которого выполнены в форме кубов (Kubus-paalwoningen, 1978—1984 гг., творение архитектора Блома).
По форме каждое из этих зданий напоминает дерево, а все вместе они составляют лес. Лес, расположенный в центре крупного города. Лес, в котором может произойти все, что угодно. И это “все, что угодно” начинается сразу после того, как входишь в дом. Так как перед тобой сразу возникает не комната, а лестница. Лишь взобравшись по этой лестнице, оказываешься в комнате с наклонными окнами и с такими же наклонными стенами. В этом пространстве нужно быть крайне осторожным, так как в некоторых местах до потолка (или до стены — сразу не разберешься) всего полтора метра. Спальня и ванная расположены на втором этаже. А в верхней части куба находится еще одна спальня. Кажется, что в таком доме мало кто согласится жить. Ан нет, все дома заняты. Не заселен лишь один дом, и тот — намеренно: для того, чтобы дать возможность людям рассмотреть его архитектуру не только снаружи, но и изнутри.
Есть в Роттердаме и свой “Белый дом”, одно из немногих зданий, переживших бомбовые атаки времен Второй мировой войны. Это первый европейский небоскреб, построенный в 1898 году бизнесменами города для того, чтобы — опять это тщеславие — похвастаться богатством. По современным понятиям, на небоскреб это здание, конечно, не тянет, всего-то 45 метров высотой и 11 этажей. Правда, при этом надо учесть, в каких условиях здание строилось. Как почти везде в Голландии, перед постройкой пришлось вбить в землю кучу свай — целых 900 штук. Кроме того, в отличие от американских небоскребов, у здания нет стального каркаса. Вся нагрузка приходится на две толстые внутренние стены, идущие перпендикулярно четырем другим, менее толстым стенам.
Современные офисные небоскребы приветствуют прибывающих на Центральный вокзал (от Амстердама поезд идет около часа, билет в оба конца стоит $31 при курсе $1,36 за евро). Почти полностью разбомбленный немцами во Второй мировой войне, Роттердам, второй по величине город Нидерландов после Амстердама, за последние 20 лет завершил несколько успешных проектов по обновлению. В результате этих проектов Роттердам не только получил процветающую экономику (его коммерческий порт, например, самый крупный в мире), но и стал домом для нескольких архитектурных фирм и музеев, посвященных теме проектирования зданий и сооружений. Причем некоторые из этих фирм и музеев считаются самыми прогрессивными в мире. Неудивительно, что Роттердам все больше становится для архитектуры тем, чем Париж является для моды, а Лос-Анджелес для сферы развлечений.
“В начале 80-х город решил, что кроме прочего он должен продавать архитектуру”, — говорит Аарон Бецки, директор Нидерландского архитектурного института (НАИ). В соответствии с этим решением город начал кампанию за выделение соответствующего финансирования, приведшую к созданию НАИ.
“Это была очень целенаправленная стратегия, — говорит г-н Бецки. — Когда я вижу из своего офиса людей, направляющих свои камеры вверх на здание, я знаю, что они смотрят на архитектуру”.
Прямо в центре города расположены музей Бойманса—Ван Бейнинга, архитектурный институт, и Кунстхал. Первый музей назван в честь двух главных меценатов, передавших свои коллекции в дар городу — знаменитого юриста 20 века Ф. Я. Бойманса и предпринимателя Ван Бейнинга. В этом музее представлены все направления голландского искусства — от средневековых работ Яна Ван Эйка до современных произведений искусства. Кунстхал же используется в качестве зала для проведения временных выставок. Упомянутые здания интересны и сами по себе. Под архитектурным музеем, например, находится шедевр Петера Стрейкена, демонстрирующий световые эффекты. Здание Кунстхала спроектировано основавшейся в городе архитектурной фирмой OMA (Бюро по архитектуре метрополий), известной своими авангардистскими работами. К входу в музей ведет крутая бетонная дорожка. Оказавшиеся внутри посетители обнаруживают, что многие коридоры и проходы музея также волнообразны — по ним приходится идти то вверх, то вниз. Вход для публики — $11,50.
В городе, состав населения которого и так довольно разношерстен (примерно одна шестая его населения — мусульмане), дизайнерская культура Роттердама и международная репутация таких фирм, как OMA и West 8, являются очень сильным магнитом для иностранцев. В институте Берлаге, на авангардистском факультете дизайна, 57 из 60 зарегистрированных студентов являются иностранцами.
Однако с некоторых пор горожане перестали гордиться фактом притягательности Роттердама для иностранцев.
В начале 2005 года городской совет Роттердама принял решение, запрещающее расселять “бедных и безработных иммигрантов”. Теперь для получения вида на жительство приезжий обязан доказать, что его доход на 20 проц. выше минимальной зарплаты в стране. Иммигрантам предстоит также сдавать обязательный экзамен на знание голландского языка. В Роттердаме полностью прекратится строительство дешевого жилья. Чтобы “достичь правильного социального баланса”, власти намерены возводить в первую очередь элитные дома. Полиция обещает “депортировать из города антисоциальные элементы и нелегалов”.
Власти Роттердама пошли на все эти шаги в одностороннем порядке — не дожидаясь одобрения закона “о квотах при расселении иммигрантов”, рассматриваемого парламентом страны. В этом документе предлагалось “при необходимости” в принудительном порядке отселять иммигрантов из районов, где их численность превышает допустимые, с точки зрения властей, нормы.
Пойти на односторонние действия Роттердам вынудила складывающаяся в городе ситуация. Так, согласно демографическим прогнозам, в кварталах Роттердама, где в 2003 году численность коренных жителей составляла 50 проц., к 2007 году останется всего 14 проц. “этнических голландцев”.
По прогнозам одного из департаментов ООН, с 1995 по 2050 год численность коренных жителей существенно снизится практически во всех европейских странах. Ученые считают, что, с учетом необходимых странам ЕС темпов миграции, в Германии, Италии и Нидерландах иммигранты и их потомки к 2050 году составят от 30 до 39 проц. населения. В крупных городах этот показатель может достичь и 60 процентов. Во время нашей поездки нам довелось побывать, например, в одном из районов Брюсселя, около Южного вокзала (Gars de Sud), где в основном расположены арабские кварталы. Пробыли мы там совсем недолго: смотреть по сторонам интересно, но на улицах, на которых не видно ни одного белого лица, а на перекрестках кучкуется шпанского вида молодежь, чувствуешь себя очень неуютно.
В глазах местных жителей Роттердам выглядит разделенным примерно на две равные части: одна принадлежит коренному населению, другая — приезжим. Такая ситуация устраивает далеко не всех: из города бегут голландские семьи, принадлежащие к “среднему классу”.
“Люди живут там, где живут, и мы никого не принуждаем к немедленному переселению. Наши предложения касаются только вновь прибывающих в страну иностранцев, которых необходимо равномерно распределять по всей Голландии”, — говорит один из руководителей партии “Список Пима Фортайна” (сам Фортайн, лидер голландских националистов, был убит перед выборами), с подачи которой закон и попал в парламент.
Некоторые политики предлагают выделять деньги иностранцам, которые добровольно переедут из крупных городов страны в другие районы Нидерландов. Но эти инициативы вызывают критику со стороны регионов, заранее обеспокоенных притоком беднейших иммигрантов на свои территории. Как показывают опросы общественного мнения, коренные жители Нидерландов по-прежнему предпочитают жить в изолированных от иностранцев “резервациях” и не спешат менять свои привычки.
(Продолжение следует.)