Фраза про зеркало у Александра Давидовича прозвучала не случайно. Он объяснял, почему, закончив театральное училище имени Щукина, отработав три года в нижегородском ТЮЗе, ушел в филармонию и вот уже сорок с лишним лет выступает как чтец.- Единственное искусство, на мой взгляд, которое превращает зрителей в художников - чтецкое. Ведь если исполнитель настоящий мастер, то люди не только слышат слова, они начинают видеть героев, природу, место события и сопереживать. Вот это мне очень дорого в жанре. У нас нельзя прикинуться, как в спектакле, где глупый актер изображает из себя умного человека, а его глаза видит только партнер по сцене. У чтецов лицо, глаза, все направлено в зал, и только начинаешь читать, зритель сразу видит: умный или глупый, добрый или злой человек перед ним.
Единственный концерт Александра Познанского прошел в Доме ученых 17 января. Он читал рассказы Шукшина. Читал так, что зал то хохотал, заливисто и радостно, то затихал и плакал. Это был блестящий моноспектакль. Нет, скорее фильм. А может быть, просто эпизоды жизни разных людей, рассказанные ими самими. И было жалко бабу Олю, у которой болит душа за дочь. И Клаву: раз в жизни муж купил ей сапожки аж за 65 рублей (ахтеньки, какие красивые!), так черт побери эту ногу - не лезет в сапожок. "Ну что за нога..." - горюет деревенская женщина, а сидящие в зале городские женщины так ее понимают и так сочувствуют, что слезы закипают и выкатываются из глаз. А разве можно забыть колоритного попа из рассказа "Верую", как убежденно басил он о своих исканиях, а как плясал!
Голос и мимика - инструменты, которыми артист владеет в совершенстве. Рассказчик он великолепный и собеседник очень интересный. Своим учителем Александр Давидовыч считает Дмитрия Николаевича Журавлева, народного артиста СССР. Правда, сам Журавлев на вопрос Нейгауза "А Саша твой ученик?" ответил: "Он мой крестник". Они познакомились почти пятьдесят лет назад, когда студент первого курса Познанский читал на конкурсе стихи Маяковского. Тогда Журавлев, уже признанный мастер, выделил из толпы молодого человека и сказал: "У вас я хочу учиться читать Маяковского". Потом была еще одна встреча, они проговорили шесть часов, и Журавлев сказал: "Саша, я знаю, что у тебя в Москве никого нет, так вот считай мой дом своим". С тех пор не было ни одной программы, которую они не показали друг другу для совета.
В 1953 году, когда Александр заканчивал учебу, в московских театрах прошло сокращение штатов, их всех распределили на периферию, даже москвича Стриженова отправили в Таллинн. Познанский вернулся в свой Горький, играл в ТЮЗе. Одновременно с Олегом Стриженовым они сыграли Овода: Олег - в кино, Александр - в театре. А потом, вы уже знаете, Познанский ушел в чтецы. И никогда не пожалел о своем выборе.
У него есть две книги - "Перед выходом на сцену" и "Давайте занавес" о подготовке репертура, волнениях и переживаниях артиста, о встречах и случаях из жизни. Теперь же он хочет написать третью под названием "Реквием по жанру":
- Жанр погибает. Старики уходят, молодежь не идет в чтецы. Есть несколько актеров - Юрский, Филипенко... Прекрасно работают, но это артисты, они играют. К тому же зритель идет на имя артиста, когда на афише крупными буквами "СЕРГЕЙ ЮРСКИЙ", а меленько "в программе..." и фамилии писателя. Я никогда не ставлю себя выше автора, прошу писать "ШУКШИН", а уже потом "читает А.Познанский".
Таких афиш много. Познанский читает классику: Чехова Достоевского, Пастернака, Есть программа о Болдинской осени: письма, стихи и проза Пушкина. Письма Горького начала века в сочетании с донесениями жандармов. Но как длинно ни было бы это перечисление, оно не заменит встречи с самим мастером художественного слова. Мой совет: увидев афишу о его концерте, подарите себе праздник - сходите на вечер, где блестит, играет, царит русский язык.