Мало кто любит читать законы. За новую Конституцию проголосовали не глядя, по сути, не вникая. Даже Кодекс законов о труде мы открываем только в случае крайней необходимости. Профессор Сергей Александрович Холин – человек редкого склада: он умеет не только читать юридические документы, но и анализировать, сопоставлять и делать порой неожиданные выводы. Долгое время С.Холин возглавляет совет трудового коллектива института. Некоторые уже поговаривают о легитимности СТКИ и его председателя. Но никто не станет спорить с тем, что С.Холин хорошо знает, как складываются отношения администрации института, профсоюза и СТКИ. С точкой зрения председателя ОКП-276 И.Никитина на новый КЗоТ, обсуждаемый в Госдуме, мы знакомили вас в «ГК» за 4 января 2001 года и за 1 марта этого же года под рубрикой «Профсоюзная жизнь». Но, прочитав статью С.Холина, вы убедитесь, что новый КЗоТ должен быть не совсем таким, какой пытается провести Федерация независимых профсоюзов России (ФНПР).
Близится принятие нового КЗоТ. Для наших горожан этот вопрос важен, так как многие из них работают во ВНИИЭФ или на заводе «Авангард», поэтому состоят в профсоюзе (ОКП-276) Минатома. Это отраслевой профсоюз, который, по словам его руководства, в декабре на своем съезде проголосует за вступление в ФНПР.
Согласованный с ФНПР КЗоТ содержит 415 статей, старый – 256. Среди статей есть такие, которые при необходимости могут быть в будущем легко подкорректированы на очередном заседании Госдумы. Но есть статьи, которые принципиально изменяют ситуацию на рынке труда, приводя к необратимым последствиям.
Вопрос о продолжительности рабочего времени, сверхурочных и т.п. в нашей печати ошибочно связывают с заботой о здоровье и заработках работников. Такая связь обсуждалась печатью в 19 веке в условиях безудержной эксплуатации. В 20 веке западные профсоюзы связывали этот вопрос с безработицей. Если работники вместо 8 часов в день начинали работать по 12 часов, то каждый третий из них становился безработным, а его семья лишалась средств к существованию.
Борьба профсоюзов за
необходимость согласования с ними любого
увольнения выглядит необъективной,
рекламной. В старом КЗоТ это было, но
уклониться от согласования легко. Когда за
последние годы на заводе «Авангард»
уволили 1500 работников (1/3 от общего числа), в
профсоюз за помощью обратилось менее 1% из
них, так как большинство в серьезных
вопросах ему не доверяет. На наших глазах
разваливались строительные организации
города, но профсоюз никакой помощи и
поддержки работникам не оказал. То же
происходило на других предприятиях страны.
За предыдущие годы дважды по предложению
начальника отдела организации и
оплаты труда А.Галузина представители
администрации, профсоюза и совета
трудового коллектива ВНИИЭФ (СТКИ)
собирались для обсуждения необходимости
массовых увольнений работников ВНИИЭФ. Наш
профсоюз, как и профсоюз на заводе «Авангард»,
был готов к обсуждению массовых увольнений,
но из-за позиции СТКИ обсуждения не
получились. В первых статьях закона РФ о
массовых увольнениях сказано, что
администрация должна представить технико-экономическое
обоснование их необходимости. СТКИ тоже
требовал представить обоснование. Но
администрация не может составить такой
документ, потому что из него будет видна ее
некомпетентность, проще заручиться
согласием профсоюза.
Мне звонила женщина-инженер, которую в числе других 40 работников уволили по сокращению штатов из конверсионного подразделения, хотя ее участок работы сохранился. Менее 10% уволенных осмелилось обратиться в суд. Профсоюз их лишь поддержал. Эту женщину суд восстановит, но после ей, по ее словам, не будет житья. Я объяснил, что ей можно было не обращаться в суд. Если приказ директора об увольнении противоречит закону, то не она, а профсоюз как юридическое лицо должен обратиться в суд с требованием его отмены.
В США Савелий Крамаров однажды снимался в кинокартине. Он рассказал, что в контракте было оговорено, что его фамилия будет на рекламной афише в списке других актеров. Но роль оказалась небольшой, и на афише его фамилии не было. После выхода картины на экран он неожиданно получил крупную сумму денег от кинокомпании. Оказалось, что профсоюз актеров отследил нарушение контракта и через суд оштрафовал компанию. У нас он обратился бы в суд сам и прослыл бы склочником.
Много эмоций вокруг социального страхования. О нем практически нет упоминания в новом КЗоТ. Во-первых, есть специальный закон о страховании и его никто не отменял. Во-вторых, у нас налог на обязательное медицинское страхование в 3 раза менее необходимого. По мнению правительства, объединение его с налогом социального страхования позволит увеличить расходы на медицину за счет уменьшения расходов на путевки и больничные листы. За медицинской помощью обращаются больные, а за путевкой, по мнению правительства, не только социально не обеспеченные. Это вызывает недовольство профсоюзов, так как сегодня их работа сводится в основном к распределению путевок, оплачиваемых соцстрахом и предприятием.
На нашем предприятии децимальный коэффициент около 10. Это означает, что зарплата у двух тысяч наиболее обеспеченных работников в 10 раз больше, чем у двух тысяч наименее обеспеченных. Примерно та же ситуация в нашей отрасли и на других предприятиях страны. В кассу профсоюза более обеспеченные вносят в 10 раз больше рублей. Отсюда видно, что отраслевой профсоюз защищает в основном интересы «богатых» работников и его основная задача – умело сдерживать недовольство «бедных», имитируя защиту их интересов. Я принимал участие в трех предыдущих комиссиях по заключению нашего колдоговора. Каждый раз на комиссии профсоюзные боссы и администрация дружно отказывались обсуждать вопросы оплаты труда. В каждом из старых колдоговоров – протокол разногласий, в котором администрация отказывается согласовывать положения об оплате труда с СТКИ. Из нового проекта колдоговора по сговору администрации и ОКП-276 исчезло даже упоминание о СТКИ. Когда ко мне обращаются работники, недовольные оплатой труда, я им отвечаю, что у нас администрация опирается на «Положения об оплате...» и не нарушает их, но под всеми «Положениями» есть подпись нашего профсоюза, а на колдоговорной конференции мы с вами их утвердили, не вникая в суть.
Такой профсоюз очень удобен администрации. На большинстве предприятий России сегодня отсутствуют профсоюзные организации. Они сохранились по инерции, в основном на крупных государственных предприятиях.
Легкая управляемость профсоюзами объясняется их псевдодемократичностью, то есть принятой в них многоступенчатой выборной процедурой. Президента страны, губернатора, депутатов Госдумы и местные власти мы выбираем напрямую, в один тур. Крупные подразделения института проводят выборы на институтскую конференцию в два тура, а делегаты на отраслевую профсоюзную конференцию избираются в 3 тура (профсоюзные собрания отдела, подразделения, института). Председатель ФНПР уже на 4 ступеньки отстоит от рядового члена профсоюза. Если бы губернатора Нижегородской области выбирали депутаты областной и городских Дум (то есть в два этапа), то победил бы большинством в 90% Скляров, которого поддерживали директорский корпус и областная администрация. Но выборы были прямые, и рядовые избиратели большинством в 70% голосов предпочли Ходырева. Многоступенчатость профсоюзных выборов создает иллюзию демократии, а фактически позволяет администрации на второй ступени использовать «административный ресурс». Среди делегатов институтской конференции процент работников, оплачиваемых по высшим разрядам тарифной сетки, в несколько раз превышает их процент в списочном составе, так как администрация не хочет допустить, чтобы решения принимались без ее участия.
Новый КЗоТ откровенно направлен против трудовых коллективов. В согласительном варианте КЗоТ более 130 раз упоминается коллективный договор, но ни разу не упоминается трудовой коллектив. Значение слова «коллектив» в скобках сопровождается словом «бригада». В тексте отсутствует процедура принятия колдоговора на конференции трудового коллектива. По существу, ст.37 нового КЗоТ отдает право формирования коллективного договора администрации и узкой группе зависящих от нее профсоюзных функционеров: после окончания выборного срока им надо устраиваться на работу через ту же администрацию.
Сегодня только на 15% предприятий существует колдоговор. Правильнее в соответствии с новым КЗоТ колдоговор называть не коллективным, а профсоюзным. Название «коллективный договор» становится таким же фальшивым, как название газеты «Московский комсомолец». ФНПР считает главным закрепить в КЗоТ, что, во-первых, колдоговор может заключать только профсоюз, во-вторых, если их несколько, – то более многочисленный. Наш ОКП-276 пошел дальше. В его проекте колдоговора предлагалось работникам, не состоящим в профсоюзе, платить ему за заключение колдоговора 1% от зарплаты ежемесячно. Наши колдоговоры (и отраслевые соглашения) – на редкость бездарные произведения юридического искусства, и взимать за них в среднем по 30 рублей ежемесячно в течение трех лет с каждого работника – блестящий бизнес. Наши колдоговоры и соглашения по существу представляют собой протоколы о намерениях, концепции, в них почти нет конкретных цифр, поэтому доказать в суде нарушение большинства их статей администрацией практически невозможно.
В последние годы появилось много небольших крепких профсоюзов. Небольшой дружный профсоюз авиадиспетчеров с помощью забастовки поднял в несколько раз зарплату авиадиспетчерам, за ним – профсоюз летчиков, затем – профсоюз стюардесс, а летом этого года – профсоюз аэродромных техников. Единый отраслевой профсоюз с этим бы не справился, так как зарплаты подняли бы всем одинаково, на небольшое число процентов. Чтобы поднять зарплату в несколько раз, нужен небольшой, дружный местный профсоюз. Если он станет отраслевым, то с помощью его функционеров-москвичей нетрудно спустить на тормозах забастовку. Отраслевой профсоюз будет нужен, когда зарплата наших работников приблизится к европейскому уровню и потребуется бороться за повышение всем зарплаты примерно на 10%. Забастовки небольших профсоюзов всегда носят экономический, локальный характер в отличие от забастовок отраслевых профсоюзов.
ФНПР считает важным разрушить вновь возникшие небольшие профсоюзы, чтобы они не смогли переманить к себе работников. Ни ФНПР, ни его московским боссам не нужна конкуренция. Олег Табаков, ненавидящий профсоюзы, по новому КЗоТ будет обязан как директор МХАТ подписать колдоговор или с профсоюзом осветителей, или с профсоюзом актеров, в зависимости от того, кого будет больше в его театре.
В случае подписания колдоговора профсоюз в обмен берет обязательство воздержаться от забастовок на время его действия. Интересен раздел КЗоТ о забастовках. Так как профсоюзы будут «управляемые» и не будут бастовать, то в этом разделе – ни слова о профсоюзах. Проведение и организацию забастовок будут осуществлять выборные представительные органы работников. Это говорит о том, что эти выборные представительные органы работников, работающие бесплатно, и являются профсоюзами по существу, так как главное оружие в руках профсоюзов – забастовка. Официальные же профсоюзы – это школа капитализма, попытка за профвзносы подчинить работников администрации через бестолковый колдоговор.
Приведу некоторые высказывания А.Починка (министр труда и соцразвития) и М.Шмакова (председатель ФНПР) из их интервью в «Российской газете».
Починок: «Как, например,
руководству АВТОВАЗа работать, когда на
предприятии 7 профсоюзов, – с каждым вести
отдельные переговоры?» Так же, как оно
работает с сотней смежников, работать надо
по принципу Сахарова – «с умом». Починок: «Мне
лично, как человеку, профсоюз не нужен, а как
руководителю – да, если это хорошая
организация, она
устраивает праздники, подарки людям дарит,
организует отдых, поправляет, когда
нарушаются права конкретного человека».
Редкое невежество демонстрирует министр
труда – ни слова о зарплате, условиях и
охране труда. Праздники, подарки и отдых
должен организовывать и
оплачивать не профсоюз за деньги
работников, а фирма за свои деньги. В ее
интересах сплачивать работников, это
повышает производительность труда,
увеличивает прибыль.
Шмаков: «Сейчас юридически можно иметь на предприятии несколько договоров. Мы категорически против такого положения. Должен быть один договор». Это говорит монополист – охотник за профвзносами. Конкурентов надо душить. Шмаков: «Одна из самых принципиальных побед: в согласительном варианте есть запись о том, что минимальная зарплата в РФ не может быть ниже прожиточного минимума... Правительство говорит, что пока это невозможно. А когда возможно? Вопрос остается без ответа». (Видно, что для Шмакова главное – не зарплата, а факт записи о ней. Профсоюз может требовать повышения зарплаты, если он знает источник роста зарплаты и знает, когда это возможно. Шмаков этого не знает, поэтому ему следует сменить профессию в связи с профнепригодностью.)
Производительность труда в РФ составляет 20% от американской, а зарплата – 5%, разница между этими цифрами объясняется низким уровнем системы управления, беззубостью профсоюзов и инертностью работников. История капитализма 19 века во Франции и в Германии (его старательно копируют наши ученые-экономисты и администрация предприятий) показала, что эта инертность не вечна. За ней следуют революции. Для нас более предпочтительно развитие трудовых отношений по скандинавскому пути.
Главная задача нового КЗоТ – сделать трудовые отношения более простыми и законодательно защищенными, чтобы обеспечить безболезненный переход к цивилизованному уровню зарплаты, – к сожалению, остается невыполненной.
Согласительный КЗоТ, пытаясь
загнать работников в управляемые профсоюзы
(ФНПР), нарушает ст.30 Конституции РФ: «1.
Каждый имеет право на объединение, включая
право создавать профессиональные союзы для
защиты своих интересов. Свобода
деятельности общественных организаций
гарантируется.
2. Никто не может быть принужден к
вступлению в какое-либо объединение или
пребыванию в нем».
С.Холин