В издательстве «Эксмо» вышла новая книга Виктора Пелевина «DПП (NN)»
(«Диалектика переходного периода из Ниоткуда в Никуда»).
Предыдущее творение Пелевина Generation «П» было, так сказать, плановым, выпущенным на волне успеха «Чапаева и Пустоты». После этого Пелевин ничего не выпускал больше четырех лет, но с книжных полок не исчез: все его произведения регулярно переиздавались. Так что новую книгу Пелевина ждали, о чем писатель, безусловно, знал. Ждали — получите. Выпущенная гигантским для сегодняшнего книгоиздания тиражом 150 тысяч экземпляров, «Диалектика переходного периода» явно не рассчитана на столь широкую аудиторию, но благодаря раскрученности имени автора имеет все шансы стать лидером продаж «интеллектуального бестселлера» — жанра с сомнительной легитимностью.
Критика к Пелевину явно неравнодушна: его книги принято либо хвалить, либо ругать — третьего, как правило, не дано. В случае с «DПП» сложившаяся традиция не была нарушена. Пелевина хвалили: за то, что видит больше, чем другие; за то, что он едва ли не единственный наш писатель, кто адекватно отражает современную действительность, — в конечном итоге за то, что он Пелевин. Ругали в основном за то, что при отражении означенной действительности Пелевин не сказал ничего нового по сравнению с Generation «П». Не согласиться с этим сложно: со страниц предыдущей книги в «Диалектику» действительно перекочевали рекламные слоганы, герои и приемы, но в новой книге Пелевин, кажется, вообще отказался от интерпретации действительности. Все эти капитаны ФСБ, чеченские братья-разбойники и прочие банкиры-извращенцы не более чем реверанс читателю, привыкшему к подобным персонажам. Характеристика текущего момента предельно ясно звучит в названии книги — из Ниоткуда в Никуда, поэтому Пелевин, не ломая копий, развлекается тем, что строит словесно-интеллектуальные конструкции и тут же их разрушает. Диалектику Пелевин явно учил не по Гегелю, так что читатель, жаждущий некоего положительного синтеза Ниоткуда и Никуда в виде ответа на вопрос «Что хотел сказать автор?», будет по прочтении книги явно разочарован.
Текст «DПП» состоит из вводной «Элегии 2», романа «Числа» и нескольких мелких рассказов, связанных с отдельными эпизодами романа. Главный герой «Чисел» — банкир Степа, который построил весь свой бизнес на связи с числом 34. В день семнадцатилетия (17 — 34, деленное на 2) Степа увидел на спинке кресла в кинотеатре надпись «САН-34», затем назвал свой банк «Санбанк» (в слове «сан» три буквы, в слове «банк» — четыре), на даче Степы стоит копия танка Т-34 и т. д. Напротив, с числом 43 у него отношения не сложились: в Курской битве 1943 года было уничтожено огромное количество «тридцатьчетверок», Степин конкурент из банка «Дельта-кредит» пользуется слоганом «Полная гамма услуг» («дельта» в греческом алфавите четвертая буква, «гамма» — третья) — короче говоря, Пелевин по заветам Пифагора создает мир, где все имеет свое число. Все эти игры в 34 и 43 в финале «Чисел», естественно, оказываются фикцией, а герой романа — в той самой ситуации между Ниоткуда и Никуда. Заключительные тексты «DПП» дополняют роман в духе произведений, написанных главным героем романа Гессе «Игра в бисер», — это как бы теоретическое обоснование всего ранее сказанного. «Заговор, в котором состоим мы все, даже не догадываясь об этом, и есть мир вокруг. А суть заговора вот в чем: мир есть всего лишь отражение иероглифов. Но иероглифы, которые его создают, не указывают ни на что реальное и всегда отражают лишь друг друга, ибо один знак всегда определяется через другие... Глупость же человека, а также его гнуснейший грех заключены вот в чем: человек верит, что есть не только отражения, но и нечто такое, что отразилось. А его нет. Нигде. Никакого. Никогда». На этом кратком пересказе философии Жака Деррида Пелевин ставит точку, давая читателю понять, что прочитанная книга есть исключительно плод его воображения и не более того. Поскольку эта мысль настойчиво звучит и в предыдущих пелевинских вещах, ожидать от писателя чего-то нового вряд ли приходится. Николай Проценко
|