Елена ЧЕРНОВА
То, что хорошо продается, не всегда оказывается удобоваримым для чтения. Издательство допечатывает тираж по просьбам читателей — свидетельствует ли это о литературном событии или об умелой “раскрутке”? Сегодня поговорим об этом.
Издательство “Вече” выпустило великолепно изданный — плотная качественная бумага, обилие цветных фотографий — сборник стихов погибшей в автокатастрофе Татьяны СНЕЖИНОЙ. Да, той самой девушки из Новосибирска, которая написала покорившую всю Россию песню “ПОЗОВИ МЕНЯ С СОБОЙ”. Песню исполнила Алла Борисовна Пугачева, которая своим темпераментом, как известно, и телефонную книгу способна преобразить в шедевр. Песня стала хитом. Принято считать, что ранняя трагическая гибель Татьяны Снежиной лишила отечественную культуру большого поэта и музыканта. Исходя из этого соображения, “Вече” включило в посмертный сборник не только законченные стихи и песни, но и наброски, выуженные из черновиков девушки, строчки, слова, рисунки. Все, дескать, бесценно, все несет печать таланта. Трагическая гибель молодого, красивого человека как-то не располагает к критике — молодую жизнь, преждевременно оборвавшуюся, всегда жалко. Но солидный толстый том, заполненный до отказа беспомощными рифмованными строчками “про любовь-морковь”, являет воочию полную несостоятельность мифа о Татьяне Снежиной как большом поэте. В нижегородском представительстве “Вече” мне дали послушать диск с записями песен девушки. Ощущение — дежа вю. И в музыке тоже. Не спасают ни мастерство Кобзона, ни азарт Лолиты. Невольно подумаешь: если бы настоящих поэтов (от Пушкина до современных) у нас выпускали такими тиражами, в таких переплетах и с таким полиграфическим тщанием, может быть, и вкус читательский сформировался бы не такой убогий. А, может, издательству надо было просто-напросто выпустить песенник с нотами? И пели бы мы с вами за деньрожденьевским столом: “Позови меня с собой...”. Но песенник — это, конечно, какая же литература? Я понимаю. Инициатору снежинского “избранного”, брату девушки и организованному фонду ее имени (чувствуете индустриальный размах?) хотелось, конечно же, не песенника, а Литературы. Даже если ее на самом деле нет.
***
В общем, если вы хотите подарить что-то на книжную полку человеку, во вкусе которого не уверены, так это одно. Для дизайну — можно. А если читать, да после настоящих... Тогда нет, не Снежину. У того же “Вече” отлично получается про всяких загадочных зверей, тайны истории. Или взять серию “Сто великих”. Например, “СТО ВЕЛИКИХ ЖЕНЩИН”. В этот перечень включены Нефертити, Сафо, конечно же, Клеопатра, а также Мария Стюарт, Екатерина II, княжна Мария Волконская, Жорж Санд, Салтычиха (имя, ставшее нарицательным, образ жестокости и несправедливости), Франсуаза Саган, Лени Рифеншталь, Терешкова, Дева Мария. Ряд, как видите, пестрый и, прямо скажем, забавный. На мой личный вкус — издательству не хватило улыбки в аранжировке этих и в самом деле великих биографий. Зато именно из этого тома можно узнать потрясающую авантюрную историю о папессе Иоанне — женщине, выдававшей себя за мужчину и так преуспевшей в церковной карьере, что она (он?) стала даже Папой Римским и была им вплоть до того дня, когда открылось, что Папа ... не знаю, как это сказать — беременен..
Сиротка Надежда Константиновна (Крупская), которую в последние годы как только ни шпыняли в разных книжках и газетных публикациях, тоже удостоилась взгляда составителей “Ста великих...”. Из статьи, посвященной Крупской, я, например, узнала, что девушка она была образованная, но странная, величайшим счастьем в личной жизни называла марксизм, и по причине таких радикальных для женщины взглядов мать ее “ласками и пирогами привечала потенциального жениха”, то есть В. И. Ульянова-Ленина. Опять же на мой читательский вкус, рассказывать о такой женщине нужно или уж совсем весело, или если серьезно, то не только про пироги. К тому же впечатление от сборника портят фразы типа “когда хотела, она могла заинтересовать к себе человека”. Понимаю, что профессия корректора вымирает, а только хотелось бы все же читать стилистически грамотные тексты. А то, купившись на обложку, открываешь радостно книгу и... И закрываешь: не пишите мне, графиня!
Вера СЕДЫХ
В художественном музее открылась персональная выставка Евгения Юсова “Гармонические импровизации”, приуроченная к 60-летию художника, личности сложной и незаурядной. К живописи его, яркой и самобытной, отношение у зрителей неоднозначное. Одним картины Юсова кажутся нагромождением осколков разлетающихся миров, какофонией звуков, для других каждая картина звучит как песня, смысл которой раскрывается тем, кто обладает внутренним слухом.
Дело в том, что “Гармонические импровизации” Юсова создавались под музыку А. Скрябина и Я. Сибелиуса. В свое время Скрябин пытался воздействовать на слушателей помимо музыки еще и светом, обозначив в партитуре моменты освещения зала разными цветами. Кроме этого, отдельным его сонатам было предпослано подробное текстовое введение, озаглавленное “Состояния души”. Вероятно, поэтому Юсов и выбрал Скрябина себе в “соавторы”. Если бы его музыка звучала в залах выставки художника, то у многих зрителей, а не только избранных, прорезался бы внутренний слух и открылся третий глаз, чтобы разглядеть в нагромождении разноцветных колбочек силуэты и очертания заявленных в названиях картин повелительницы, рыцаря, липы вековой, женщин в саду, волхвов... Но и без этих видений зрители могут получить наслаждение от гармонии цветовых аккордов, то резко контрастирующих друг с другом, то усиливающих звучание какого-то одного основного тона в картине.
Обычно гармонические импровизации у других художников не имеют названий, лишь номера. У Юсова все иначе. В своих картинах он пытается переплавить музыку в живописные образы. В каком-то смысле эта работа сродни экспериментам алхимиков, пытавшихся переплавить обычные элементы в золото. Только Юсов свои “опыты” производил не в тиглях, а в своей душе. Да и импровизациями его картины трудно назвать, так как некоторые из них создавались годами: девять лет — “Июнь”, шесть — “Сон”, четыре года — “Облака корабликов”... А о причастности картин к музыкальному ряду свидетельствует ритмичность цветовых полос и трехчастная, как у симфонии, форма триптихов: “Город-храм”, “Осуждение”, “Песня”, “Исход”.
Судя по отзывам, картины Юсова одних зрителей настраивают на философский лад, у других вызывают множество вопросов, третьи однозначно убеждены в том, что художник не отражает, а преображает действительность.
Основоположник и теоретик абстрактного беспредметного искусства Василий Кандинский полагал, что как симфоническая музыка воздействует на эмоции человека, так и цветовые массы, пятна, линии способны волновать нас без посредников — образов и предметов. И здесь особую роль играет “гармония цвета и формы, освободившихся от необходимости изображать на полотне черты реального мира”. Насколько художнику удалось достичь этой гармонии — решать зрителям.