Петр Петрович Жогин родился в 1932 году в поселке Александровка, недалеко от большого села Теньгушево, что в Мордовии. Его отец, Петр Максимович, рассказывал сыну, как в 1925 году ходил в Саровский монастырь на отхожий промысел – работать в артели пильщиков. Монахи занимались лесным хозяйством, сплавляли лес по реке. А пильщики по двое распиливали каждое бревно вдоль – на доски. Бревно клали горизонтально на высокие козлы. Один из пильщиков садился на него верхом, другой стоял на земле. Делали пропил вдоль всего бревна, двигая вверх-вниз ручную пилу длиной около двух с половиной метров. Одновременно распиливалось 10 бревен, то есть в артели было 20 человек. Также они делали брусья квадратного сечения 30 х 30 см и длиной по 10-15 м для корабельных мачт. Для этого выбирались молодые сосны с плотной сердцевиной.
В артели все были здоровенные детины (хилым такая работа не по плечу). Монахи наемных работников кормили хорошо. За день артель съедала молодого бычка. Отхожие промыслы были тогда в России делом обычным. Многие крестьяне имели какую-нибудь рабочую специальность. Пильщики приходили из деревень на заработки в Саровский монастырь осенью, после уборки урожая. Весной и летом они занимались полевыми работами. А зимой не попилишь, нужно раздеваться. Петр Максимович вспоминал, что артельщики снимали с себя рубахи и отжимали из них пот...
В 1933 году Петр Максимович с семьей переехал жить в Саров. Жили в домике, расположенном на нынешней территории завода № 1. Он работал десятником на рубке леса. Тогда заготавливали молодую березу, ошкуривали и по узкоколейке отправляли в Нижний. Там из нее делали ложи (приклады) для автоматов и винтовок.
В Нижнем была фабрика, где из дерева резали ложки, посуду и другие изделия. Для этого была нужна липа. В Саров прибыл представитель фабрики и уговорил Петра Максимовича переехать в Шатки. Там под его началом было организовано несколько бригад грузчиков. Рабочие перегружали лес из вагонов с узкоколейки, которая шла от Сарова до Шатков, в вагоны, идущие далее по широкой колее. Из Сарова поставляли лес и пиломатериалы. Два раза в месяц в доме Жогиных собирались грузчики, и Петр Максимович платил им деньги, которые присылали из Нижнего. Выбился в начальники, хотя у него было всего 3 класса образования. Его супруга, Татьяна Михайловна, была вообще неграмотная, умела только расписываться.
Летом 1941 года семья из Шатков перебралась обратно в Саров. Петр Петрович поступил во 2-й класс школы № 49.
Он хорошо запомнил очень большой крестный ход на Серафимовы пустынки летом 1942 года. Народу – тысячи, говорили, что шли даже из Киева. В основном были старики, женщины и дети. Вели больных и убогих, инвалидов на костылях. Шел и 10-летний Петр с матерью. Единственная дорога на Дальнюю пустынку тогда пролегала от нынешней стоматологии вниз по Грузинской дороге. По ней ездили даже на телегах, по сторонам была аккуратная, радующая глаз луговина. Нынешние двухобхватные тополя, посаженные монахами, тогда имели в диаметре 15-20 сантиметров. Справа текла Саровка. Вдоль речки било множество родников. Первый родник, заключенный в сруб, был примерно под лестницей «Миру-мир», другой чуть подальше. А третий родник в срубе был на склоне холма у Ближней пустынки, из него в купальню по трубам поступала вода. Но купальня уже была завалена. Люди прямо из родника брали холодную, около 8 градусов, воду и обливались ею. Некоторые больные не могли говорить, но когда их обливали ледяной водой, исторгали нечленораздельные звуки. Люди восклицали: «Ух, ты!» Ждали чуда.
Богомольцы ночевали в сосновом бору на бугре (где сейчас дома по ул.Бессарабенко). Среди паломников пришли люди в рясах, они причащали народ. Мать заставила сына причаститься. Петр Петрович запомнил бутылку с красной жидкостью и деревянную ложечку в руках у попа. Во время войны сахара не было, поэтому сладкое причастие понравилось, хотя он не понимал, что это такое.
Во время войны отец Петра Петровича работал в лесничестве. Заготавливал на зиму дрова для хлебопекарни, которая находилась в здании театра, примерно там, где сейчас расположен буфет. У него было две лошади, которые стояли там же, в закутке. Бригада лесорубов по нескольку дней жила и работала в лесу. Варили овсяную кашу с растительным маслом. Петр Максимович брал сына с собой на лесозаготовки и на охоту. Ходили на белок, зайцев, куниц. Отстрел на лосей запрещался, с 1936 года здесь был Мордовский заповедник. Ходили охотиться на Филипповку. Во время войны там было с десяток домов мордвы, занимавшейся сельским хозяйством. Они как поставляли в монастырь мочало, так и продолжали его изготавливать. Мочало делали из коры липы, которая в изобилии там росла. Кору замачивали в Филипповских прудах, а из готового мочала ткали рогожные мешки.
В 1946 году Петр Максимович помимо работы в лесничестве заведовал складами в Сарове, куда привозили мебель и все необходимое. Семья Жогиных тогда жила в железнодорожном поселке около нынешней остановки «Тупиковая». Там селились рабочие, обслуживающие узкоколейку. Их дом сгорел около 1950 года от искры с поезда-«кукушки». Поезд топился дровами, и когда поддавали пар, из паровозной трубы летел и рассыпался вокруг сноп искр.
Биана Курякина