День нашего единства

Памятник Минину и Пожарскому в Н.НовгородеДорогой читатель! Причин, давших повод начать рубрику, посвященную истории, было несколько. Одна из них – глубокое убеждение: исторические знания, умение анализировать события прошлого помогут людям не повторять ошибок в будущем. И если «ошибки врачей и учителей дорого обходятся людям», то незнание, двусмысленная трактовка или откровенное замалчивание тех или иных исторических событий обходятся людям еще дороже. Примеров тому не счесть.

Надеюсь, что новая рубрика послужит возрождению интереса к истории – науке увлекательной и полезной. Поводом к сегодняшнему разговору стали недавно прошедшие торжества в честь Дня народного единства. Многие пока еще не все воспринимают его как праздник и считают напрасно извлеченным из пыльного ящика истории. Между тем 4 ноября (22 октября по старому стилю) – по­настоящему великая дата в русской истории. До 1917 года она отмечалась как День Казанской иконы Божией Матери: в ноябрьский день 1612 года, когда воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободили Москву от польских интервентов, на Красной площади встретились две иконы Божией Матери – Казанской и Владимирской. Первая осеняла путь ополченцев, вторую торжественно вынесли из Успенского собора Кремля. Но какие события предшествовали встрече двух православных святынь? Этот вопрос я задала моему собеседнику – преподавателю истории лицея № 3 Ю.Чеснову. Юрий Александрович поясняет:

– В истории России период конца XVI – начала XVII века назван Смутным временем. Дело в том, что в 1598 году случилось непоправимое – не оставив наследника, умер царь Федор, сын Ивана Грозного. С его смертью прервалась династия Рюриковичей, а власть царя на Руси всегда считалась священной, данной от Бога.

– То есть, говоря современным языком, возник кризис власти?

– Да, такие моменты – большой соблазн для людей с властными амбициями... Так было и на этот раз. К царю Федору были близки князья Шуйские и Бельские. Но наибольшим влиянием пользовался все же Борис Годунов, брат жены царя. Он­то в итоге и добился своего избрания на царство Земским собором. Но законность его власти была под большим сомнением. Он не принадлежал к династии Рюриковичей, следовательно, для народа Годунов был «не настоящий» царь.

– И все-таки не это послужило прямым поводом для последующих народных волнений?

– В начале царствования Годунова в России разразился невиданный голод: в 1601­1603 годах природные катаклизмы губили урожай, люди умирали тысячами. Выжившие, спасаясь от голода, уходили на окраины государства, поступали в казачьи общины Дона, Яика, Терека, Запорожья. Русские города и села пришли в запустение. Все это народ расценил как кару небесную за то, что у власти находится не Богом избранный правитель.

– Шаткое положение нового царя, кажется, еще больше подрывали слухи, что царевич Дмитрий не погиб в Угличе, а остался жив.

– И этими слухами умело воспользовались недруги Годунова – «чудом спасшийся» царевич Дмитрий вдруг объявился в Речи Посполитой. Польские правящие круги и духовенство вообще­то давно ждали удобного момента, чтобы захватить российские земли и привести к власти своих людей.

– Небось уже заранее поделили меж собой русские земли?

– Конечно, тем более что новоявленный «царевич» не скупился на обещания. Лжедмитрию помогли собрать войско, и в 1604 году его войско перешло русскую границу. Поверив в то, что он действительно происходит из династии Рюриковичей, многие русские города поначалу приветствовали его появление. Сопротивление оказали лишь царские войска. Внезапная кончина Бориса Годунова ускорила события, и в июне 1605 года Лжедмитрий беспрепятственно вошел в Москву.

Итак, Лжедмитрий стал царем, но жизнь легче не стала, в народе опять зрело недовольство. Уже в июне 1606 года в столице вспыхнули волнения, которыми умело воспользовались Шуйские: вместе со своими сторонниками они ворвались в Кремль и жестоко расправились с Лжедмитрием.

– На царский престол посадили князя Василия Шуйского. Но его приход к власти не принес стране долгожданного спокойствия: вскоре в стране вновь заполыхало восстание, которое возглавил бывший холоп Иван Болотников...

– Надо отметить, что Болотников – незаурядный полководец. Поздней осенью 1606 года во главе многотысячного войска уже стоял на подступах к Москве. Перед лицом грозящей опасности правящие круги (среди которых поначалу было много недовольных тем, что на троне воцарился Василий Шуйский) наконец поняли: нужно объединяться. Царские войска сначала отбросили повстанцев от Москвы, затем выдавили их из Калуги и, наконец, из Тулы. Но и после кровавой расправы с восставшими еще долго не утихали отдельные очаги народных волнений.

– Тем временем объявился еще один «царевич Дмитрий». Ситуация стала напоминать дежавю, когда кажется, что все происходящее уже однажды было.

– Да, Лжедмитрий II собрал большое войско, после чего обосновался неподалеку от Москвы, в селе Тушино. Но овладеть столицей «тушинскому вору» было не под силу, поэтому его отряды пока рыскали по окрестностям, грабили, убивали. В Тушине была сформирована своя «Боярская дума», а новый самозванец опять раздавал своим сторонникам поместья и вотчины. Ситуация ухудшалась, и Василий Шуйский был вынужден вступить в соглашение со шведским королем, взамен уступив ему участок балтийского побережья. Соединенным силам шведов и войск Шуйского удалось разбить тушинцев. Но недолго радовались этому в Москве: Речь Посполитая уже открыто выступила против России, и осенью
1609 года войска польского короля Сигизмунда II подошли к Смоленску. Началась его длительная 20­месячная осада. А московская боярская верхушка, опасаясь новых народных волнений, решила низложить непопулярного Шуйского и передать престол сыну Сигизмунда Владиславу. Бояре тайно впустили войска интервентов в Москву. Произошло это в обмен на обещание сохранить все существующие порядки и веру.

– Кажется, в народе не очень-то поверили полякам относительно веры?

– Да, ходили слухи, что папа римский уже после заключения договора призывал короля распространять католичество на Руси. Ненависть к иноземцам и страх перед насаждением новой веры, наверное, и подтолкнули к организации первого народного ополчения под предводительством рязанского дворянина Прокопия Ляпунова. В марте 1611 года его войско подошло к Москве. Передовой отряд возглавлял князь Дмитрий Пожарский, который в ходе боев был тяжело ранен. Москвичи поддержали своих и восстали против иноземцев, но силы были неравны и воинам первого ополчения пришлось отступить. К этой беде добавились падение Смоленска и захват Новгорода шведами. Казалось, еще один натиск интервентов – и страна рухнет. Свою роль в объединении страны сыграла тогда православная церковь. Из Троице­Сергиева монастыря по стране рассылались грамоты о единении во имя защиты веры и Отечества. Осенью 1611 года настал переломный момент. Мы, нижегородцы, должны гордиться тем, что именно Нижний Новгород стал тогда центром освободительного движения.

– Как получилось, что не воин, не дворянин, а простой торговец Кузьма Минин по существу возглавил это движение?

– Видимо, человек он был незаурядный, к тому же обладающий организаторским талантом. Осенью 1611 года община избрала земским старостой Кузьму Минина. Новый староста сразу же обратился к нижегородцам с призывом объединяться, чтобы освободить страну от иноземных захватчиков. В города и уезды полетели грамоты, призывающие к совместному выступлению. В Нижний стали стекаться отряды служилых людей и казаков. Но новому войску нужен был полководец. Выбор пал на князя Дмитрия Пожарского. Он принял предложение возглавить войско, которое в марте 1612 года двинулось к Москве.

– Кажется, дела шли не так скоро, как хотелось бы, так как лишь в августе ополчение подступило к столице?

– Да, но в этом нет вины предводителей ополчения. В стране десять лет царили разруха и кровопролитие, и собрать боеспособное войско было чрезвычайно трудно. Зато ополченцы за это время основательно подготовились к грядущему сражению за Москву. Предстояли длительная осада московского гарнизона и сражение с армией гетмана Хоткевича, спешившей на подкрепление к интервентам. Лишь 22 октября (по старому стилю) отряды русских воинов заняли предместье Кремля – Китай­город. Печальное зрелище представляла собой освобожденная Москва. Но грянули долго молчавшие колокола кремлевских соборов, возвещая о победе и окончании смуты.

После всех этих событий истерзанная страна нуждалась в наведении порядка и единении. На Земском соборе 1613 года был избран на трон 16­летний Михаил Федорович Романов, который приходился племянником по женской линии царю Федору Ивановичу. В России началась эпоха Романовых.

Итак, в годы Великой смуты, перед лицом опасности люди разной веры и разных сословий нашли в себе силы и объединились, чтобы спасти родину и отстоять российскую государственность. Как известно, «большое видится на расстоянии»: величие тех событий не сразу было оценено по достоинству. Лишь в 1649 году День Казанской иконы Божией Матери был утвержден указом царя Алексея Михайловича в качестве национального торжества. А знаменитый памятник гражданину Минину и князю Пожарскому был установлен на Красной площади лишь после окончания войны 1812 года, то есть спустя 200 лет после описанных событий. Вдохновленные победой над Наполеоном, власти тогда вновь вспомнили о позабытых было героях. После октября 1917 года все праздники, связанные со старым строем, были безжалостно вычеркнуты из календарей. И все же славные страницы истории земли русской оказалось невозможно стереть из памяти народа.

Инесса Самсонова
Фото предоставлено пресс-службой губернатора

 

 

Нижний Новгород OnLine    NN counter top100