Еще совсем маленькой девочкой я забиралась к прабабушке на коленки и умоляла ее: «Расскажи про старину. Ну, например, как ты замуж выходила». Бабушка Матрена улыбалась и начинала свой сказ.
Внученька ты моя, родная, раньше мы ведь просто жили, не как теперь вы. Про любовь там разную не рассуждали. Время-то какое было. Семья у нас была большая и бедная. Четыре девки у родителей. Я – старшая. Когда исполнилось десять годков, пошла работать в господский дом ночной нянькой. Это знаешь что такое? Ночью спать хочется, а нельзя. Люльку качай до утра. Если чуть задремлешь, младенец заплачет – весь дом разбудит. Видать, я хоть и сама еще дите, а терпеливая нянька была, не спала по ночам. Меня постоянно приглашали на такую работу. Что ж, я детей всегда любила. И матушке с батюшкой – подмога.
Когда жила в господском доме, то меня там за работу кормили. Значит, в родном доме одним голодным ртом было меньше. Так несколько лет и работала. Кроме того, днем всегда помогала маме в избе и с живностью управляться. Сумела закончить четыре класса школы и пела даже в церковном хоре. А потому к шестнадцати годам считалась уже хорошей невестой, грамоте и хозяйству обученной.
Все мы, я и три мои сестры – Клавдия, Аграфена и Пелагея – удались и красотой, и статью. Коса, румяные щеки, крепкий стан и сильные руки. Но первой полагалось выдать замуж старшую. Ты вот меня все спрашиваешь, внученька, видала ли я своего суженого перед сватовством? Я тебе отвечу: видала, да только во сне. Веришь? За день, когда меня пришли в дом сватать, снится молодой ладный парень, который меня за руку берет и ведет в новый дом. Я прямо-таки ахнула, когда в день сватовства узнала в приснившемся молодце своего жениха.
Как сосватали? Мы, девчонки, на печи сидели. Заходят люди в дом, крестятся на икону и говорят моим родителям: «У вас – товар, у нас – купец, сговоримся?» Сговорились. Семья моего жениха считалась в поселке по тем временам богатой. У них был самодельный кирпичный заводик, но на работу людей они не нанимали. На этом небольшом заводе трудилась вся семья – человек десять. С утра до ночи. И меня брали из бедняков в богачи за трудолюбие, как хорошую работницу. Повенчались мы со Степаном, три денька погуляли на свадьбе и – за работу. Но таскать кирпичи было вовсе мне не в тягость. Привыкла. А тут вскоре и Ванюшку, первенца, родила. А вслед за ним и дочку Катю.
Спрашиваешь, любила ли мужа? Любила, а раньше мы говорили «жалела». Но недолго счастье наше длилось. Пришла революция. Семью раскулачили. И увезли моего ненаглядного Степушку незнамо куда. Сгинул он. Из всего накопленного богатства я сумела сохранить лишь ручную швейную машинку «Зингер». Закопала ее в саду и отправилась с детьми на заработки в Царицын. Устроилась на тракторный завод. И угораздило же меня выбиться в передовики, ведь плохо работать я никогда не умела. Донесла на меня моя односельчанка. Матрена Пшеничникова, мол, кулачиха, а вы ее на Доску почета «повесили». Собрала я пожитки да детей в охапку и опять отправилась в бега. Теперь уж твердо решила в глухую деревню уехать, чтобы никто не узнал о моем «раскулачивании». Позже ко мне и сестры приехали.
До революции та деревушка называлась «Три сестры», а после – Красная звезда. Лютовала там сильно банда Антонова, порубила много голов. Сестра-то моя, Клавдия, самая своенравная из нас была. Не пошла в свое время замуж за сватавшего ее зажиточного крестьянина (когда она увидела, как ее будущая свекровь блины гостям на руках выносит, а по пальцам масло течет, то заявила родителям, что к грязнулям в семью не пойдет). Клавдия сказала, что выйдет замуж за полюбившегося ей голодранца Давыда. Вот и прятали мы всей семьей ее комсомольца Давыда от антоновских бандюг. Вот такая это оказалась глухая деревня во Ртищевском районе – Красная звезда. Потом Давыд в сельсовете в начальники какие-то выбился. Но жили бедно, Клавдия все время ко мне за едой приходила.
Я к тому времени была уже замужем за лесничим Никитой. В неурожайное время питались лепешками из лебеды. И все равно пухли с голоду, отекали руки и ноги. А так как я старшая была, то всегда все до крошки отдавала младшим сестрам. Спрашиваешь, хорошо ли я жила со вторым мужем? Хорошо. Спокойный он был и надежный. Жалела я его, а он – меня. Только вот сколько лет он был со мной, теперь не вспомнить. Умирали мужики в то время рано. Дети Ваня и Катя свои семьи завели. Катя, твоя бабушка, вышла замуж на фронте, за Василия Пелиха, обрусевшего немца (но он скрывал, что его отец –пруссак, в то военное время это было опасно говорить), и мама твоя родилась в 42-м.
Чего тебе еще рассказать о моей «любви»? Главное, голубушка моя, уважать надо суженого, помнить, что в жизни всякое бывает, но коль ты душу свою ему доверяешь, то и он тебя пожалеет.
Бэлла Аполлонова