Атомный контроль – самый безопасный!

На прошедшей неделе в Сарове отрабатывали теорию и практику в области профилактики и предотвращения производственного травматизма в ядерно-оружейном комплексе страны. Более трехсот человек, специалистов 14 предприятий ЯОК, в поте лица постигали новое. И это были не только доклады и сообщения, основная учеба проходила на площадках и рабочих местах РФЯЦ-ВНИИЭФ и ЭМЗ «Авангард». Участники сборов много работали на специально подготовленных «образцовых рабочих местах». Это вызвало неподдельный интерес. Прошли занятия, демонстрирующие возможности и порядок ликвидации аварии при транспортировке. Их проводил наш Аварийно-технический центр.

Сборы имели статус курсов повышения квалификации, посему участники по окончании кратковременного обучения получили соответствующие удостоверения государственного образца. На пресс-конференции руководитель департамента по безопасности и чрезвычайным ситуациям Минатома РФ Александр Михайлович АГАПОВ и главный инженер ВНИИЭФ Александр Дмитриевич КОВТУН рассказали журналистам о тематике сборов и ответили на вопросы.

К обеспечению безопасности в Минатоме относятся очень внимательно и традиционно серьезно, заявил Агапов. Поэтому работа департамента по безопасности и ЧС находится под постоянным патронажем министра Минатома Е.Адамова. Ситуация с безопасностью в Минатоме в два, а то и в три раза лучше, чем в Российской Федерации, сообщил Александр Михайлович. Уровень производственного травматизма в Минатоме вполовину ниже – всего восемьдесят шесть тысячных случая на тысячу работающих. По международной классификации уровень безопасности атомного министерства соответствует аналогичному показателю технически развитых стран, например, Канады. По России же этот показатель на уровне развивающихся стран, таких как Бразилия.

В рамках работ по обеспечению безопасности запланированы ежегодные учебные мероприятия. В Сарове проходили первые учебно-методические сборы, посвященные качеству и совершенствованию внутренней системы контроля и надзора за безопасностью проведения работ. В сборах принимали участие сторонние надзорные органы: Управления госнадзора Минобороны, Госгортехнадзор, Минздрав, территориальные органы Минтруда, Горкомэкология. То есть организаторы постарались привлечь к работе все государственные надзорные службы, начиная от экологической и кончая специальными, занимающимися техническими вопросами ядерной безопасности.

Обсуждение итогов сборов проходило по развернутой программе, что позволило оценить перечень работ в области ведомственного надзора на ближайшие два года.

– Александр Михайлович, разбирались ли аварии, произошедшие в последние годы на предприятиях Минатома?

– Нет. Мы специально не разбирали, поскольку каждая авария – это предмет очень серьезной работы и разбирательства. После выходят и отчеты, и приказы. Недаром говорят, что правила по технике безопасности написаны кровью. Но аварийная тематика у нас присутствовала. Мы уже выучились на своих авариях. Слава Богу, их не так много. Теперь мы учимся на чужих. Минатом участвовал в подготовке рекомендаций японским специалистам, ликвидирующим последствия аварии на одном из опасных производств.

– Практика показала, что Минатом достаточно закрытая организация для внешних проверяющих служб. Когда происходят какие-либо нештатные ситуации, Минатом не допускает «не своих» экологов, специалистов СЭС и других или ставит их в известность в последнюю очередь. Хотя этого быть не должно, так как такое поведение отражается на степени доверия общества к деятельности Минатома. Прорабатывается ли в министерстве вопрос о конструктивном сотрудничестве и деловом партнерстве с независимыми надзорными службами? (Ответ минатомовского чиновника меня несколько озадачил. Поэтому привожу его полностью и адресую тем, кто обивал пороги медучреждений, утратив свое здоровье на вредных производствах, пострадав при «нештатных ситуациях» и необъявленных авариях.)

– В ваших словах многое не соответствует действительности. Потому что в СССР единственное полувоенное министерство (Минатом) имело медицинскую службу, ориентированную на сохранение здоровья работников отрасли. Это бывшее третье Главное управление Минздрава, ныне ФУМБЭП, они получают всю необходимую информацию сразу, выполняют функцию Госсанэпиднадзора, несут ответственность и проверяют деятельность наших служб.

– Но это же и есть ведомственный контроль!

– Какой ведомственный?! Это же Минздрав, который от нас не зависит. Я считаю, что проблем, начиная с 1993 года, когда произошла авария в Томске, у нас нет. С точки зрения информирования. Есть постановление правительства по передаче всей необходимой информации. Есть новое законодательство, запрещающее скрывать информацию в области радиационной экологии. Поэтому подобная информация сегодня доступна всем организациям, имеющим на это право (!). Министр Минатома Адамов придает оперативному информированию огромное значение. Сейчас в министерстве создан современнейший ситуационно-кризисный центр. Чудо коммуникационной техники!

Как на страже здоровья работников отрасли стоит ФУМБЭП, об этом знают не понаслышке «лучевики» и те, кто прошел через аварию на кадмиевом производстве. Правда, надо отдать должное руководству ВНИИЭФ, своих «лучевиков» оно поддерживает, пока государство не утвердит их статус. В настоящий момент оно шлет отписки людям, положившим свое здоровье при создании ядерного щита страны: вы знали на что шли, ехали за длинным рублем, работали на оборону СССР. По логике циничных отписчиков все претензии не по адресу – демократическая Россия здесь ни при чем.

Что же касается сокрытия информации, то Александр Михайлович сам сказал, что ее направляют тем, кто имеет право знать. А население? Оно в основной своей массе даже под гриф «ДСП» не подпадает. Так что обвинения в стремлении журналистов предавать гласности информацию, полученную не только из официальных источников, как минимум несостоятельны. Помните, какой резонанс вызвала авария на восьмой площадке, когда погиб физик Захаров? Да, хватало и откровенных спекуляций, и явных глупостей. Но были и насущные вопросы: например, знает ли руководство института о том, что делают их специалисты с делящимися материалами? Или есть ли у Минатома технические средства для ликвидации аварий на ядерно опасных объектах? В момент проведения ликвидационных работ добиться исчерпывающего ответа не представлялось возможным – все спешили, специалисты дневали и ночевали у каземата, с каждым днем напряжение нарастало. Горожане это чувствовали, но официальные лица не давали вразумительных объяснений по поводу происходящего. Все это было, но уже потом, через неделю, когда аварию ликвидировали. Но даже тогда нам не сказали всей правды.

– Правительство приняло положительное решение по поправкам к Закону «О природоохранной деятельности», которые в свое время предложил министр Минатома Адамов и которые Путин во время своего премьерства отклонил. Речь идет о переработке и хранении отработанного топлива с иностранных АЭС. Гарантирует ли Минатом безаварийный провоз делящихся материалов по территории нашей страны?

– Да. В стране действует система сертификации и обеспечения безопасности при транспортировке. В США, по данным МАГАТЭ, происходит порядка 100 происшествий в год при транспортировке. У нас ситуация существенно лучше. По разным данным мы не имеем даже одной аварии в год при перевозке груза. Так что у нас обеспечивается очень высокая степень безопасности.

Итак, первые учебно-методические сборы, по оценке руководителя департамента по безопасности и ЧС Минатома РФ, прошли на «отлично». В дальнейшем предполагается, что подобные сборы будут проводиться каждые два-три года.

Елена Мазанова