Когда 14 лет назад «Основной инстинкт» вышел на экраны, знаменитая Кэтрин ХЕПБЕРН беспощадно раскритиковала игру неизвестной актрисы, бывшей официантки, бывшей «Мисс Пенсильвания» Шерон СТОУН: «Остается только гадать: есть ли у нее что-то между ушами, кроме ног».

За «Основной инстинкт-2» Стоун заработала 14 миллионов долларов, хотя все равно выражает недовольство: «Даже сегодня я не получаю столько, сколько Майкл ДУГЛАС за первый «Инстинкт». Для меня принципиально важно, чтобы женщинам платили так, как они того заслуживают».

30 марта картина стартует в российском прокате. Наш корреспондент стала единственным российским журналистом, побеседовавшим с актрисой на следующий день после первого показа фильма в Лондоне, где он снимался.

ПРЕОДОЛЕВАЯ СТЫД

— Почему вы так упорно боролись за роль писательницы Кэтрин Трэмелл?

— Мне очень хотелось успеть сняться в продолжении до того момента, как мне стукнет 103 года. Разговоры об этом начались сразу же после выхода первого «Основного инстинкта». Но потом проект заглох. Ко мне с предложением сыграть в новой картине обратились лишь пять лет назад. Редчайший случай: сценарий сиквела оказался не только не хуже того, что был в первом фильме, но просто замечательным. От такой работы не отказываются.

— Легко ли во время съемок входили в  культовый образ?

— Я не стремилась повторяться. Кэтрин изменилась, она стала больше походить на вампира, медленно подкрадывающегося к жертве. Я постаралась ухватить это ее качество и довести до совершенства. Мой отец любил строить все своими руками, и у него был такой прибор (он называется «уровень»), который он постоянно прикладывал к деревяшкам, когда что-то строгал, чтобы плавающий шарик встал посередине. Так и я гоняла этот символический шарик, работая над ролью.

— Как вам дались сцены, где вы обнажены?

— Как и всякий нормальный человек, стеснялась, но постаралась преодолеть свой стыд и страх. Но нагота героини была для меня моментом принципиальным с актерской точки зрения. Мне хотелось, чтобы зрители сначала испытали шок, а потом сообразили: а актрисе-то уже сорок с хвостиком, и как это она ничего не страшится?

«ДВА ИДИОТА СГОВОРИЛИСЬ!»

— Почему вы доверили режиссуру шотландцу Майклу КЭЙТОН-ДЖОНСУ, а не голландцу Полу ВЕРХОВЕНУ, снимавшему первый фильм?

— Пол — гений, я очень его ценю. Я видела почти все его картины, они феноменальны. Но я с ним не работаю.

— Ходят слухи, что вы крупно поскандалили на первом «Основном инстинкте». Как было дело?

— Мы снимали знаменитую сцену, где во время допроса в полицейском участке Кэтрин Трэмелл перекладывает ногу на ногу и, по сюжету, все видят, что на ней нет нижнего белья. На мне трусы надеты были. После нескольких дублей Верховен подошел и говорит: «Надо их снять, шелк бликует под осветительными приборами, мы видим, что ты в трусах».

Уговаривал долго. Наконец я сдалась, сняла трусы, подошла и сунула их в нагрудный карман его рубахи, предупредив: «Конечно, ты подлец, как все мужики, и я тебе не доверяю, но сделаю, как просишь. Но если ты покажешь, что у меня под юбкой, я тебя просто придушу». Майкл Дуглас, присутствовавший при разговоре, страшно оживился и стал меня успокаивать: «Подойди к монитору, посмотри, там у тебя тень, ничего не видно». Два идиота, конечно же, сговорились.

Словом, я снялась.
И увидела, что из этого получилось, только на первом просмотре, где в зале присутствовало сорок человек. Если честно, я чуть не сошла с ума. Я была в таком бешенстве, что подошла к Верховену и со всего размаху дала ему по морде, пообещав остановить выпуск фильма. Мой адвокат подтвердил, что это возможно.

Но Пол приехал ко мне и умолял его простить, не губить картину. Мы проговорили много часов. Я поставила себя на его место: если бы ко мне попал такой материал, что бы я с ним сделала? Ответ был однозначным: во что бы то ни стало сохранила его в картине. Этот эпизод настолько сильный, провокационный, поведение героини настолько психологически оправданно, что стоит послушаться режиссера.

Кэтрин не копирует героинь порнофильмов, она ведет себя нагло, по-мужски, чтобы дать окружающим по мозгам. В конце концов я согласилась с Полом, он оказался прав: прошло столько лет, а мы все еще об этом вспоминаем. Но я его все равно ненавижу.

— А Майкла Дугласа?

— Нет, с ним и его женой Кэтрин я дружу, он очень помогал мне все эти годы, поддерживал в трудную минуту. Просто в новом сценарии не нашлось для него роли.

ПОХОЖА НА КЭТРИН

— О вашей героине много писали, называя ее суперпривлекательной в своей аморальности. Вы находите в себе похожие черты?

— Да, в этом я на нее похожа. (Смеется.) Подобно ей, я обращаю внимание на темные стороны, зачастую они говорят о человеческой натуре больше, чем светлые.

— Мужчин покоряете так же легко, как она?

— Стараюсь. (Смеется.) Хотя и отличаюсь от героини принципиально. Я человек увлекающийся, правда, порой переживаю сильные разочарования.

— Вы имеете в виду свои браки?

— Поиски достойного партнера были для меня занятием увлекательным, но в итоге я пришла к выводу, что тратить на это силы больше не стоит. Если я и встречу настоящую любовь, как у моих родителей, вряд ли захочу сделать эти отношения официальными.

— Как вы думаете, что делает женщину сильной?

— Индивидуальность, позволяющая нам проявлять уникальный ум, талант, высказывать мысли, догадки. Не надо стремиться стать белоснежной розой, чтобы понравиться всем. Сад, в котором мы живем, большой. Надо вырасти тем, кем ты сам считаешь нужным. Мы несем в мир активную энергию. Мы показываем его мужчинам с неожиданной стороны. Феминизм дал нам шанс встать рядом с мужчинами, вести их за собой.

— Легко ли быть сильной женщиной не только на экране, но и в жизни?

— Женщине так же сложно стать сильной, как и мужчине, но без этого нельзя. Сильной быть нелегко, но я уверена, что в этом мое предназначение.

«Я НИЧЕГО НЕ БОЮСЬ»

— Читала, что собираетесь направить силы на занятие режиссурой?

— Наверное, если серьезно взяться за дело, могла бы поставить фильм. Но я и так занята сверх меры. Я пишу песни, издаю книгу, являюсь сопродюсером трех своих фильмов, снимаюсь. При двух детях я должна так планировать свою жизнь, чтобы уделять больше времени им.

— Они ездят с вами на премьеры?

— Нет. Неоднократно наблюдала, как озверевшие фотографы, сметая все на своем пути, бегут за знаменитостью. А на съемки я их беру, это лучшее воспитание, когда они видят, как работает мама, какая дисциплина царит на площадке

(Сыновья Шерон — 5-летний Роан и 10-месячный Лэйрд — приемные. За старшего ведет борьбу третий по счету бывший муж актрисы главный редактор газеты из Сан-Франциско Фил Бронштейн. Сейчас по решению суда мальчик каждые три недели переезжает от матери к отцу. Но приемный отец требует отдать ему сына насовсем, так как мать якобы в силу занятости не способна воспитать достойного члена общества.)

— В 48 лет вы прекрасно выглядите. В чем секрет?

— В креме, который я рекламирую. (Смеется.) Я не пью много алкоголя, употребляю чай и кофе без кофеина, ем все, но в разумных пределах, тренируюсь в спортзале, но не до изнеможения, хорошо высыпаюсь. А еще стараюсь не общаться с неприятными людьми.

— Несколько лет назад вы тяжело болели. Как побороли недуг?

— У меня часто болела голова, но я не обращала на это внимания: думала, переутомилась. Пока однажды не попала на операционный стол. Когда тяжело заболеваешь, спроси себя, почему это случилось. Проанализируй, когда душевная боль захватила тебя до такой степени, что ты сломался. И избавься от этой боли, выплесни ее. Не позволяй себя жалеть, распрями спину, борись, и недуг отступит.

Болезнь сообщает человеку о том, что он должен измениться. Я по-новому посмотрела на то, как жила, на свое предназначение.
Я теперь ничего не боюсь, ощущаю себя абсолютно свободной. Я победила.

Старалась быть сильной Марина ПОРК.