В Москву вновь, второй раз за два года, приехал МОБИ. С новым альбомом Hotel — самым успешным, насыщенным и качественным, по мнению многих критиков, и, разумеется, самым неожиданным в карьере бывшего диджея. Для беседы мы расположились в гримерке после концерта в Лужниках. Поздоровавшись, Моби тут же уселся напротив в позе маленького Будды — он и похож на него немного: маленький, скромный, вежливый, с серым от усталости лицом...

— Довольны своим выступлением сегодня?

— Да, два часа на сцене — это всегда потрясающе. Лучшее, что есть в туре.

— А где бы хотели завтра оказаться — в студии или на сцене?

— Если честно, то в студии. Но впереди большое путешествие. Австралия, Япония, Южная Америка, США, снова Европа, и только в ноябре окажусь дома. Я скучаю по дому и родным, и друзьям.

— Свой новый альбом Hotel вы опять записывали в своей квартире на Манхэттене?

— Да, я там по-прежнему и сплю, и работаю. Очень удобно. Во-первых, не нужно тратить время на поездки по городу, во-вторых, не успеваешь ни с кем поссориться, так как другие участники процесса находятся в разных местах, пока я работаю. Я ведь почти все умею делать сам, играю на всех инструментах.

— Почему самые разные люди так увлекаются вашей музыкой, как думаете?

— Думаю, есть три причины. Эмоция, мелодия и атмосфера находят в душе людей отклик.

— В вашем новом альбоме большинство песен — любовные. Наверное, не  просто сочинять такие песни — сколько их уже было написано! Что вас вдохновляло, какие-то собственные личные переживания?

— Да, эти песни о том, как люди любят друг друга, но понимают, что их отношения неминуемо обречены на разрыв. Поэтому альбом и называется так странно. Отель — место, где люди встречаются, живут, занимаются любовью, но длится это очень недолго. Потом они уезжают, и приходят другие постояльцы. Словно тех и не было, словно их смыла волна. Невероятно интимные вещи происходят в гостиничных номерах, но при этом отели — чужие, анонимные убежища, временные. Мне это кажется похожим на человеческие отношения и состояния. Я лично за тот период, что писался альбом, расстался с двумя женщинами — это было тяжело.

— Почему так случилось?

— Наверное, я был слишком эгоистичен и самоуверен. И еще легкомыслен. Сейчас я, например, не считаю таким уж увлекательным приключением встретиться с девушкой на одну ночь, чтобы потом забыть о ней...

— Но вы верите все-таки, что любовные отношения могут вас и вашу потребность в любви удовлетворить?

— Любовь — очень важная составляющая жизни. Но не единственная. Есть еще дружба, семья, работа, здоровье, духовные искания. Но, конечно, верю.

— А жениться, завести детей не хотите?

— Очень хочу. Обязательно. Я на это очень надеюсь. Вот только встречу подходящую женщину и обязательно так поступлю. Даже волнуюсь, когда об этом размышляю.

— В сентябре вам исполняется 40 лет. Не боитесь кризиса среднего возраста?

— Это очень странно, знаете. До какого-то момента думаешь о себе как о молодом человеке, у которого все впереди. И вдруг понимаешь: нет, черт возьми, ты уже не молод. Трудно с этим смириться, но я не могу сказать, что страдаю или чувствую себя несчастным.

— Два года назад вы говорили, что мечтаете купить большой дом в пригороде Нью-Йорка и завести собак. Осуществили мечту?

— Да, я купил большой дом в лесу, и там много места для собак, нет только их самих. Я же либо путешествую, либо пишу музыку на Манхэттене. Даже котенка не могу взять.

— Скажите, вы по-прежнему считаете создаваемую в Америке музыку барахлом?

— Трудно сказать. Единственное, что я могу повторить, — очень мало вкладывается эмоций в современную музыку теми, кто ее сочиняет и исполняет. Я лично горжусь, что моя музыка этими эмоциями переполнена. А в массе своей поп-музыка — очень утилитарная, годится для одноразового использования, это так.

— Про вас часто можно услышать: «О, от Моби никогда не знаешь чего ждать!» Вам нравится удивлять?

— Да нет. Разве что самого себя.

— Ну а в удачу верите? Судьбу? Считаете их составляющими своего успеха?

— Нет. Я верю, что, если упорно трудиться и заниматься каждый день только тем, что нравится, успех — в той или иной степени — все равно будет.

Мария ОБЕЛЬЧЕНКО.