Эту прозу читать нелегко, и так же нелегко писать о ней. Первая чеченская кампания, как известно, не прибавила славы отечественным полководцам, а печально-знаменитый штурм Грозного в новогоднюю ночь 95-го долго еще будет помниться как черная, трагическая дата в новейшей российской истории. И все же ТАКОЕ представить трудно: повесть Владимира Ласунова «Грозный ветер» (журнал «Дон», №№ 5–6, 2000) распахивает перед нами картину воистину фантасмагорическую, страшную, почти невыразимую обычными человеческими словами. Оттого стиль изложения здесь порой напоминает какие-то апокалиптические тексты: «...вся земля превратилась в нескончаемое поле мертвых циферблатов, и стон, крик, шепот и зов был навечно прикреплен к ее выжженной яростной немоте, не в силах вырваться в вечный сияющий покой».
Действие разворачивается в первые недели войны. Семья Хлыновых — мать, сын и сестра матери, как и многие русские семьи, остались в городе и с надеждой ожидают прихода федеральных войск. Они устали от бесчинств дудаевского режима, они ждут освобождения, правды, справедливости, но вместо этого — жуткие, бессмысленные бомбежки, артобстрелы, пьяные офицеры и солдаты, видящие в каждом местном жителе врага, кровь, насилие, бесконечные трупы на разрушенных улицах некогда прекрасного города. «Война?» — сказал Костя. — Какая же это война? Это бойня». Прозрение к нашим героям приходит не сразу, но — приходит. Перед лицом адской машины, запущенной невесть кем, маленький человек, да нет, просто Человек, будь он русский, чеченец или кто-то еще, бессилен. Ему остается либо уйти в небытие, либо забыть о человеческом в себе. Как видим, выбор небогатый...
Повесть написана сильно, ярко, и прочесть ее стоит хотя бы «для информации», в том числе нравственной, — раз уж Господь, смилостивившись, избавил нас от участи непосредственных свидетелей-очевидцев описываемых событий.
ПАВЕЛ НАЗАРЧУК
|