История камерунской студентки Кларисс Жерардин Мбанго Димоли («Город N», № 51 (608)) официально до сих пор не закончена: судмедэксперты не дают заключения о причине ее смерти в начале декабря в шахтинской тюрьме. Впрочем, это будут уже медицинские детали. Уже известно, что признаков насильственной смерти при вскрытии не обнаружили, а значит, виновных не будет.
— Уголовного дела не будет, потому что абсолютно точно: следов насильственной смерти не обнаружено», — сообщил N один из следователей прокуратуры г. Шахты, ведущей дело. Сейчас для уточнения диагноза ростовские судмедэксперты ждут ответа на запрос из сочинской больницы, где якобы лечилась Кларисс. В прокуратуре недоумевают, почему проверка длится так долго, но медикам, видимо, спешить некуда.
У посольства Камеруна вопросов к ростовским властям не было. Представитель посольства г-н Эко Эко, приехав на вскрытие, выразил полное доверие ростовским специалистам, а на встрече со студентами дал понять, что митинги бессмысленны.
Тело студентки было отправлено на родину, в город Дуала, где живет ее мать. Младший брат Кларисс, 19-летний Кристиан, сейчас учится в ДГТУ на подготовительном факультете. Он приехал сюда вслед за старшей сестрой. Его обучение уже оплачено, но, скорее всего, через несколько месяцев он вернется на родину.
Таковы факты. Но есть и мнения. Иностранные студенты, 15 декабря вышедшие на митинг с плакатами «Отчего умерла наша сестра?», подтверждают корреспонденту N, что по-прежнему уверены: деканат по работе с иностранцами РГУ (так называемый Центр международных образовательных программ, ЦМОП. — N) просто не пошел навстречу Кларисс, умышленно выдворил ее из страны при помощи миграционной службы, хотя и придерживался буквы закона. Стоит отметить, что публикации на эту тему в интернет-СМИ сопровождались «хвостами» отзывов, что случается редко. Справедливо или нет, но случившееся обсуждали в контексте отношения к иностранным студентам в Ростове вообще и заранее выражали безнадежность: «дело замнут».
«Я 17 лет проработал в сфере подготовки иностранных студентов для их последующего обучения в мединститутах бывшего СССР. Такого неприкрытого расизма в отношении чернокожих студентов, как со стороны советских, а теперь и российских граждан, я нигде не встречал. Иностранцы обучаются в Ростове с 1966 года, и на протяжении всего этого времени всякое случалось», — пишет посетитель rostov.ru Фикрат Гаджиев.
Один из тех, кто организовал митинг, признал, что мотивом выйти на площадь в декабре стала не только смерть Кларисс: «Просто это был тот случай, когда мы точно знали, что правы. Давно накипело и хотелось так обозначить все проблемы, привлечь к себе внимание».
Через два месяца после происшествия в руководстве Ростовского государственного университета его вспоминают с раздражением. На факультете журналистики показывают ведомость с несданной сессией — полное основание для отчисления Кларисс («Сколько она крови нам попила!»), директор ЦМОП Нина Стороженко злится: «Не стоит слушать сплетни иностранных учащихся. Если какая-то проблема и существовала, то только та, что Кларисс не выполняла устав учебного заведения. Что же касается личных, человеческих конфликтов — речь о них идти не может: ЦМОП ко всем студентам относится одинаково». Проректор РГУ Владимир Жуков говорит: «Менять в своих правилах нам нечего. А международной деятельности мы всегда уделяли большое внимание и сейчас только усилили работу». В пример проректор привел недавнее создание Ассоциации международного сотрудничества вузов ЮФО, председателем которой и стал г-н Жуков. Юлия Уракчеева
|