Магия личности

Еще до войны Борису Глебовичу пришлось побывать в Западной Европе. Начало его трудовой деятельности было связано с Кировским заводом, где в шрапнельном цехе, в кузнице номер два, он был нормировщиком.

Там все было разбито, раздроблено, приходилось восстанавливать прокатные станы по сохранившимся чертежам. Потом он стал начальником этой кузницы и заболел туберкулезом. А в то время завод принимал миноносцы, эсминцы, и Б.Музруков был старшим приемщиком механической части кораблей. Корабли строила Италия, какие-то детали поставляла Чехословакия, какие-то Австрия. Вот в этих странах он и был, в Италии жил три года. За границей и лечился от туберкулеза, и вылечился. Он говорил, что его фашисты вылечили, вспоминал, что у доктора была свастика. Лечили методом поддувания. Борис Глебович даже говорил, что у него одно легкое, хотя на самом деле их было два, только одно сжалось во время лечения. Видимо, за границей он приобрел умение сдерживаться, всегда вести себя корректно, эти рамки, эту самодисциплину.

Европейская культура оказала на него колоссальное влияние. В бытовом плане – в манере поведения и одеваться, в сервировке стола. Никогда мы не обедали на кухне. К столу он всегда выходил в рубашке и при галстуке. Оставшись человеком русским, любившим природу и саму Россию, Борис Глебович приобрел свойственную русским дворянам западноевропейскую утонченность в манерах. Борис Глебович ни в каком состоянии, ни в каком обществе, никогда не мог себе позволить крепких выражений, скабрезных анекдотов и сомнительных шуток.

Почему он понимал человеческое горе, беду, бедность? Наверное, потому, что мать его умерла, когда мальчику было четыре года. Их было семеро детей, четверо умерли от туберкулеза. А когда ему было четырнадцать лет, умерла мачеха, и отец отдал его с братом в детский дом, где он прожил голодный год. Брат умер в детском доме. Кроме Бориса Глебовича выжили две его сестры, которые были постарше лет на 7-8, они не заразились от матери, учились в гимназии, потом служили гувернантками во французских семьях. После детского дома он стал студентом Ленинградского технологического, снимал угол, спал под шубами, ел постное масло, хлеб и воду, подрабатывал – ходил по Волге на колесных пароходах. Родился он в Лодейном Поле, но почти там не жил, детство его прошло в Выборге.

Когда главного металлурга Кировского завода Б.Музрукова решили назначить и.о. директора Уралмаша, он «поднял восстание». Борис Глебович пошел к Зальцману, директору Кировского завода, в обком, просил: не отдавайте меня. Последовало решение Политбюро, министр Малышев вызвал Музрукова ночью: «Все-таки тебе придется поехать». – «Не поеду». – «А на это что ты скажешь?» и протянул приказ, подписанный Сталиным.

Так Музруков в свои 35 лет стал восьмым директором Уралмашзавода. Все его предшественники были осуждены как враги народа. Когда он пришел, это была неуправляемая махина, но Б.Музрукову еще до войны удалось сделать Уралмаш первоклассным заводом.

Был ли он ставленником Сталина?

Сталин однажды его оскорбил, обидел в первый год войны, прислав телеграмму, в которой было написано: вы не выполняете заказ по корпусам, мы вас будем судить как врага народа. Зальцман, в то время директор Челябинского тракторного, выпускавшего танки, не выполнил задание и доложил наверх, что ему Уралмаш не поставил корпуса. Борис Глебович и Медведев, секретарь парткома, решили проработать эту телеграмму в коллективах, чтобы понять, что надо сделать для того, чтобы мобилизовать все ресурсы. И послали Сталину телеграмму с просьбой разрешить им выпускать танки вместо корпусов, чтобы ни с кем не кооперироваться больше. Для того чтобы резко увеличить число выпускаемых танков, они с Патоном отказались от клепки башен в пользу сварки, и через год завод гремел по всей стране, посыпались ордена и другие награды. Танковое оснащение нашей армии, по-моему, и решило судьбу войны.

Свою первую Звезду он, если не ошибаюсь, получил тогда, когда на танк Т-34 поставили 85-миллиметровую пушку. В результате к сражению на Курской дуге наша армия получила хорошо оснащенные танки. Новые пушки успешно пробивали броню «тигров» и «пантер».

Один Музруков из директоров танковых заводов решил отказаться от вращающихся башен, для того чтобы установить более мощную пушку. После этого он стал пятьдесят первым Героем Социалистического Труда и генералом. Было это в 1943 году.

Однажды Фишман спросил: «Борис Глебович, расскажите, как вы получили такую страшную телеграмму от Сталина, мне ее показали в архивах Уралмашзавода».– «А вам не показали мою ответную?» – «План выполняли и перевыполняем, а врагом народа не был и не буду. И.Сталину – Б.Музруков». Ну, я думаю, что эта телеграмма отправлена не была. Борис Глебович написал, а его доброжелатели не отправили. Но Борис Глебович врать и выдумывать не мог. Я спрашивала, как же ты решился? Он отвечал, что такая телеграмма говорила сразу обо всем, а уж если погибать, так с честью, а не с унижением.

Некоторые считали его сталинистом, но Борис Глебович, выступая перед коллективом дозиметристов в какую-то из годовщин Победы, говорил, что из-за Сталина мы остались без малых пушек, без танков Т-34 к началу войны; не было освоено серийное производство стратегических бомбардировщиков ТБ-7, потому что Сталин себя считал специалистом во всех областях, а решали все те, кто мог войти к нему в доверие. Авторитаризм Сталина пользы не принес.