Попав на флот и находясь осенью 41-го под Москвой, матрос рапортом известил морское начальство о своем "бронебойном составе". Стоит склонить головы перед памятью двух наших адмиралов - Л.Галлером и наркомом ВМФ СССР Н.Кузнецовым, поверившим своему матросу. Николай Герасимович Кузнецов лично взялся доложить Сталину о предложении моряка. Заметим, оба эти адмирала не единожды позже подвергались преследованиям и репрессиям. А Хрущев уже после войны прогнал Кузнецова в 54 года на пенсию.
Сталкиваясь по службе с моряками, всегда удивлялся той исключительной теплоте, с которой отзывались они о легендарном Н.Кузнецове. Это он, не щадя своей головы, "посмел" привести флот страны в полную боеготовность за несколько часов до 22 июня, почему нападение фашистов и не застало его врасплох. Очень дорожу парой писем, когда-то полученных от адмирала: и вдали от моря, на пенсии, флота он не забывал и марку приклеил на конверт "морскую"...
После доблада Кузнецова реакция Верховного была необычной: 7 декабря 1941 года в разгар нашего наступления под Москвой матрос, наркомвоенмор Кузнецов, зам. наркома боеприпасов СССР и еще ряд лиц были вызваны на заседание Государственного комитета обороны во главе со Сталиным. После кратких докладов ГКО принимает решение: быстро провести сравнительные испытания бронебойных снарядов. Комиссию возглавил командующий всей артиллерии страны генерал-полковник Н.Воронов. Через 2 месяца изготовлены и испытаны бронебойные снаряды 4-х калибров. Результаты оказались отличными. Решением ГКО моряк возглавил специальное КБ по разработке новых снарядов со своим составом. Их производство было развернуто на нескольких заводах, а КБ за войну создало для армии десятки видов боеприпасов. Запомним имя этого моряка - Евгений Григорьевич Ледин.
И в "час пик" декабря 42-го танковую броню армады Манштейна в лоб "кололи" лединские бронебойные, мощные, жгучие... Сталинградский "котел" состоялся.
Коллектив КБ и сам Евгений Ледин были отмечены наградами, Государственной премией. Вроде бы счастливый конец истории, к сожалению, забытой. Хотелось узнать больше об этой незаурядной личности, но сколько ни просматривал серьезных трудов маститых взрывчатников, боеприпасников, фамилия Е.Ледина не упоминалась нигде. Почему так? Ответа нет. Вообще-то прием "фигуры умолчания" известен: научные школы, соперничая, ссылаются на "свой круг". И появление яркой, результативной личности-одиночки может как бы колоть глаза неким "школам", если к тому же их достижения на фоне работ этой личности блекнут.
Спросят: ну а к нашим саровским делам рассказанная история какое-то имеет отношение? Оказывается, имеет.
Как-то "глубокий" пенсионер А.Малыгин ("глубокий" пенсионер - тот, который вынужден существовать только на одну пенсию, поскольку "родное" государство эффективно сцапало все нараборанные сбербанковские заначки), знавший Некруткина с 49 года, рассказывая один эпизод с первыми образцами наших зарядов, упомянул взрывчатый состав, использованный по предложенной Некруткиным схеме. Это мало кому известно, поэтому и заинтересовало. Действительно, в одной из ранних схем ядерных зарядов использована взрывчатка, ради внедрения которой и собирался Государственный комитет обороны в декабре 41-го, - лединский состав. В.Некруткин, конечно, знал о нем и предложил использовать для решения важной задачи.
Уже говорилось, что наша первая атомная воспроизводила схему американского "толстяка". Но! Ее конструкция была полностью оригинальной. Обычно это замалчивается, хотя специалисты это понимают. Именно конструкторам пришлось заново ее "изобрести", технологам и производству "открыть" приемы ее осуществления.
И все же настоящий рывок в снижении веса и габаритов ядерного оружия первого периода был, пожалуй, связан с достижениями газодинамиков, воплощенных на 2-й, уже отечественной, схеме заряда, и связан он с именем В.Некруткина и его коллег.
В конце 1949 года (декабрь) он начал интенсивно разрабатывать новую газодинамическую схему (теперь известно, что американцы пошли другим путем), позволившую в конечном итоге получить такую потрясающую экономию веса и габарита атомного заряда, которую больше никому не удавалось достичь в последующем.
Как известно, атомное оружие без эффективных носителей смысла не имеет. Раньше всех это поняли американцы: не осел еще на землю пепел от атомных бомб, сброшенных с "суперкрепостей" (В-29), как толковые ребята фирмы "Боинг" засели за кульманы проектировать реактивный "супербомбардировщик" (В-47), в "брюхо" которого можно было запихнуть не одного, а уже двоих "толстяков". А ведь это был только сентябрь 45-го. Ни о каком "холоде" еще и не слыхивали. Туполев и команды на копирование В-29 не получал, да и "атомные дела" по-серьезному в Союзе начаты не были.
Но кое-кто далеко смотрел. И когда шестидвигательные реактивные "суперкрепости" (В-47) стали заполнять базы, окружающие кольцом не остывший от военного лихолетья Союз, мы в противовес смогли создать лишь легкий реактивный бомбардировщик Ильюшина (Ил-28) с двумя импортными движками. Штаты на нем "достать" было нельзя, да и свою первую атомную поднять он не мог. Но зато благодаря находке Некруткина и его коллег он мог взять второй тип отечественной атомной и ударить при необходимости по ближним к нам американским базам. Скажем так: благодаря некруткинской находке первая отечественная водородная (сахаровская) не стала только физическим экспериментальным устройством, а приобрела грозные очертания оружия под имеющиеся носители.
Кроме В.Некруткина в этом направлении работали другие яркие исследователи, в частности, Е.Забабахин. Они названы в книге "Советский атомный проект", приведены их биографические данные. Только почему-то биографии самого Некруткина нет.
Случайно узнал, что в этом году исполнилось ровно 30 лет со дня его кончины и что родились они с Евгением Лединым в один год - 1914.
Описанное достижение В.Некруткина и коллег его отдела - не единственный вклад в советскую ядерную программу. Эа свою короткую жизнь (54 года) он нашел еще много оригинальных решений. И если бы не его, скажем, некоторая безалаберность, по сумме сделанного им хотя бы одну "звезду" он, безусловно, заслужил (возможно с этим кто-то поспорит). Это особенно видится спустя десятилетия: его результаты до сих пор "работают". Но кто теперь озаботится воздать ему должное? Идея Некруткина потребовала и от конструкторов, и от технологов разработки оригинальных решений. Он с признательностью вспоминал В.Гречишникова, П.Есина, многих других.
И еще вот о чем. Сегодня, в подражание политикам, в среде разработчиков стало культивироваться деление на элиту и не (на всяких прочих). С политиками ясно. Вышвыривают очередного из "корзинки" и... кончился "элит". Забыт навсегда. Сложнее с научно-техническим контингентом. Без его весомых результатов обозначать кого-то "элитой", наверное, неконструктивно и неэтично. Время все расставляет по своим местам, и приведенные примеры только подтверждают эту мысль.