На пороге редакции – юное дарование, старшеклассник. Между делом, забежал в редакцию спросить, сколько ему заплатим за публикацию стихов. Стихи, правда, не захватил. Разговор, посему, странный. Абстрактный, так как нет предмета торга. Но вполне конкретный, так как торг налицо: сколько дадите?
Действительно, сколько стоят стихи? Если по гамбургскому счету, то Пастернак определил точно: «Нахлынут горлом и убьют». А если на уровне быта, то столичные поэты зарабатывают переводами, преподаванием, редактированием. Они ездят по стране с творческими вечерами, составляют чужие сборники стихов, сотрудничают с газетами и журналами. И очень часто издают сборники своих стихов за свой собственный счет. Так что стихами в столице не проживешь. А уж в провинции, тем более, это очень затратное занятие. И слава Богу, что российская провинция еще не растеряла своих певцов и поэтов.
Наш поэт Павел Тужилкин каждый год дарит городу новую книгу стихов, а в последнее время и прозы. Пишет с 1978 года и выпустил 8 книг. В нашем обществе дефицит человечности назрел так давно, что стихи Павла Тужилкина действительно воспринимаешь как «голую душу». Они возвращают читателя к себе самому, природе, родному дому. К тому, во что веришь. Ученица 9-го класса школы № 7 Алла Павлова пишет в письме в редакцию: «В стихах Павла Тужилкина – характерная для него искренность. Здесь нет ничего наносного, компромиссного. Это «по-человечески» говорящие пейзажи, до слез на щеке трепетная любовь к женщине, впрочем, как и к Родине, несмотря на непопулярность патриотизма».
Честно говоря, уже подустали ждать проявлений великодушного меценатства от нового купечества. На заре перестройки виделось, что вот появится новый богатый класс и начнет «отстегивать на культуру», как в 19-м веке. Ан нет, наоборот. Есть мощное стремление культуру перевести на рельсы коммерции.
Вышел двухтомник стихов и прозы Тужилкина. Новая книга – большая радость, тем более, что городской «классик» живет вместе с нами в суете и торопливости наших дней. И нам всегда интересно, как он оценивает эти дни. Его рассказы просты только на первый взгляд. Но в них есть глубина постижения жизни «на миру». И всегда ясно чувствуется, что позиция автора – это не позиция клана, прослойки, структуры. Это наше, общенародное, национальное представление о добре и справедливости.
Рассказ «Барьер» повествует о том, как городская семья вырастила свинью, но не сумела быстро и деловито ее заколоть. То ли привыкли к ней, как к члену семьи, то ли просто не хватило навыка скотобойни? Автор выводит нас на размышление о том душевном барьере, который не позволяет человеку убивать живое. Что происходит с человеком, когда этот барьер сломан? У Э.Радзинского есть повесть о палаче. Даже в средневековье люди понимали, что палач – это особая профессия, специальная. Точно так же и в русских деревнях были мастаки по забою скота, их приглашали и в другие деревни. Во многих военных мемуарах есть рассуждения бывалых воинов о том, насколько легче воевать на своей земле, чем на чужой. Когда защищаешь свой дом, есть моральное право применить силу. На чужой земле – уже сложнее.
И еще одно раздумье пробудил во мне рассказ «Барьер». Всегда существовали профессии, для которых требовалась психологическая выносливость и в которых было невозможно афишировать технологию. Например, фотограф судебной медэкспертизы – он несомненно имеет свой рабочий фотоархив. Возможно ли его экспонировать в Доме пионеров в качестве фотовыставки? Здравое чувство просто кричит – нет! Нет! Нет!
Но нам и TV, и пресса без конца демонстрируют технологии убийств, насилий, расчленения трупов, взрывов, употребления наркотиков, то есть те технологии, которые испокон веков знал только узкий круг специально обученных людей или изгоев общества. Детей, женщин, стариков оберегали от такого рода знаний. С этой коммерциализацией искусства дошли уже до точки. С экрана насаждается одна идея, что убить очень просто. И что вообще у сильной личности никаких барьеров в душе быть не должно. Да, но у нормального человека они есть. Именно поэтому парням, воевавшим в Чечне, требуется реабилитация.
Короткий, простецкий вроде бы рассказ «Зимняя рыбалка». Почему от чистоты и уюта семейного дома некоторые мужики регулярно сбегают на условную рыбалку и напиваются вдрызг? Причем после покаяния этот домашний сюжет повторяется десятилетиями, и на него уходит жизнь. Почему? Может, потому, что это единственное доступное по цене приключение для рядового российского мужчины. И какая там главная радость у героя нашего времени: «Простор и красота заснеженной равнины, свобода и раздолье, отсутствие рядом жены, тещи, начальников, милиционеров и других прочих надзирателей развернули его душу во всю ширь Волги». Как сказала Хакамада, социализм еще сохранил женщину, но мужчину он уничтожил на корню.
В рассказе «Амаразьма» речь идет о том, как бывший зав. заготконторой организовал клуб интеллигенции и каким конфузом это окончилось. Самозванство – вообще большая русская тема. Крыловского пирожника, который тачает сапоги, поддержал могучий вековой авторитет партии с кухаркой, управляющей государством. Уж лучше бы она пирожки пекла.
Рассказ очень актуален для нашего времени, где академики плодятся как комары. Дипломами торгуют в метро. Лечат знахари. Политики в высших сферах объясняются зуботычинами. А в журналисты валом валит народ, с трудом научившийся читать. Результат один – «амаразьма».
Читаю смешные и грустные рассказы Павла Тужилкина о русской деревне и не понимаю, откуда бы взяться оптимизму? Но он есть! В рассказах есть общее чувство, что с нашим народом не пропадешь. Выживем. Выдюжим. Перетерпим. И еще частушку о самих себе сочиним.
Любовь Саратова