Мужчина и Женщина: на войне и на небе

Впрочем, по существу. Я не предполагала, что приехав на выходные из московского литинститута, встречу на вечере в Доме ученых своего знакомого – Николая Федоровича Иванова – человека непростой судьбы, настоящего офицера, в лучшем смысле этого слова, и прекрасного писателя!.. А кроме того, секретаря Союза писателей России, председателя Совета по военно-приключенческой литературе и разведке, полковника налоговой полиции (вот откуда можно черпать сюжеты!). Вместе с полковником в Саров приехала Анна Павловна Радзивилл – председатель ленинградской областной организации Союза писателей России. Женщина тонкая, умная и пронзительная... Ожидаемый Станислав Куняев, редактор журнала «Наш современник» и человек с большим литературным именем, приехать в город, к сожалению, не сумел – с группой писателей уехал на Северный флот.

Желающих послушать больших литераторов с большой земли оказалось много, да в общем, как всегда в Доме ученых. Гости с первых же слов поблагодарили организаторов встречи: Алевтину Афанасьевну Ронжину и Юрия Григорьевича Дегтярева. Что говорить, и нам, зрителям, есть за что сказать им «спасибо».

Вот так в течение всего вечера 28 октября Москва и Петербург, Мужество и Женственность, ясный день и таинственная ночь сменяли друг друга у микрофона. Никто не пытался с места задавать вопросы (не на митинге), только вежливо писали записки и при полной тишине с каким-то тревожным удивлением слушали речи писателей.

Николай не читал отрывков из своих романов, он рассказывал о них, вернее, о своей жизни. Говорил о Чечне... Я и раньше слышала в литературных кругах отзывы о его романе «Расстрелять в ноябре», за которую он и получил премию «Сталинград». Книга, в которой поместились четыре месяца чеченского плена... Четыре месяца провел Николай в яме с решеткой. Сколько раз его выводили из ямы с тем, чтобы указав на свежевырытую могилу, направить в спину автомат! Однажды, когда боевикам надоело ждать требуемый выкуп, они заявили: «Полковник, мы расстреляем тебя в ноябре, если до тех пор не получим свое». И он, давно привыкший к ожиданию смерти, рассмеялся и сказал: «Хорошее название для романа – «Расстрелять в ноябре». И этот недавно изданный роман – не единственный роман о Чечне. У меня в руках – тепло подписанная книга «Чеченский боевик».

С безыскусной правдивостью Николай Иванов поведал нам о ситуации с московскими журналами. Долгое время Николай был редактором журнала «Советский воин», который ему по причине несогласия с тогдашним генералом армии Павлом Грачевым пришлось оставить. Четыре журнала, по мнению писателя, выделяются на общем фоне столичных изданий и своими тиражами, и качеством публикаций. Это, во-первых, «Наш современник», далее – известная нам с советских времен «Роман-газета», на третьем месте – сравнительно недавно созданный «Роман-журнал XXI век» (в последнем выпуске уходящего века в нем были опубликованы афоризмы нашего городского поэта Виктора Дружинина) и, конечно, «Москва». Другие журналы, потерявшие поддержку Сороса, сейчас находятся не в лучшем положении. Право, не всегда спонсорство оказывается безусловным благом для печатного издания, тем более такого серьезного, как журнал. И правда, вполне справедливо, что выживает тот, кто бьется за читателя, выращивает авторов для своих изданий, ищет выходы из сложных финансовых ситуаций. Воистину, если хочешь накормить голодного, – научи его работать!

Еще одно откровение столичной (и не только столичной!) масс-прозы – литературные рабы, или как их еще называют в Москве – «негры». Что это такое? А представьте, что человек со звучным литературным именем только и делает, что генерирует идеи, а нанятая команда, этак в человек двадцать, облекает этот самый сюжет в слова. А потом мы читаем и восхищаемся его гениальностью и трудолюбием (надо же – десять романов в год!).

Рассказывал Николай о беловежском договоре. Как у настоящего художника, у него особое отношение к вещам. Машинку-реликвию в 35 килограммов, которая и отпечатала этот печально-исторический документ, он бережно нес по белорусскому лесу. Кроме того, скрупулезно искал и находил подробности этой беловежской сделки. И штрихи, которые прояснялись в процессе поисков, рисуют неприглядную, но ясную и полную картину – да, было так. Хотите – закрывайте глаза, но тогда знайте, что ТАК будет и дальше.

Впрочем, почему я все о мужчине да о политике? Анна Павловна, кроме того, что сама мастер прозы, – опытный переводчик с узбекского. Должно быть, восемь переведенных книг авторов Востока помогли ей увидеть тайну, спрятанную в строчках. И не случайно в названиях двух ее сборников замешана хозяйка ночного неба: «Луна у себя дома» и «Почему Луна идет за мной?». Писательница из северной столицы убеждена, что творчество – это колдовство. «Скажу вам правду: женщине, которая так легко болтает обо всем на свете, безумно трудно рассказать о себе самой – об обратной стороне Луны. О себе, о любви, о своих детях, о доме». В ее рассказах – какая-то легкая, светлая нежность. Подмечать в людях самые светлые черты и уметь их выразить так, чтобы «зацепило» читателя, – умение очень ценное. Колдунья читала со сцены несколько лунных рассказов: «Верунчик», «Заклятый враг», «Художник». На просьбу прочитать что-нибудь из своих стихов писательница ответила, что за всю свою жизнь не написала ни одного стихотворения. Зато ее дочь в этом весьма преуспела (надо же, Ольга Радзивилл училась в прошлом наборе Высших литературных курсов, причем у того же Юрия Кузнецова, у кого сейчас учусь я! Тесен мир, тесен...). Книга стихов «Душа завязана узлом» была высоко оценена московской критикой...

А все-таки, где же общие корни, что есть то главное, которое спасло Николая Иванова, и что заставляет Анну Павловну колдовать над строчками? Конечно, любовь. Замерзая в яме, полной крыс и стонов, Николай вспоминал семью и думал, каково же Ей сейчас тяжело знать, что он на краю гибели. А что касается Анны Павловны... «Начала я с того, что хорошо разозлилась на собственного мужа, который был уверен, что у меня ничего не получится с литературой. До этого, признаться, я все только собиралась... Что касается качества произведений, то я уверена, что книга должна быть живая». Полагаю, что к этому утверждению многие присоединятся...