Огненное поколение

Дети есть дети. Там, где взрослый впадает в уныние, ребенок быстро восстанавливает жизненные силы и продолжает строить свой мир. Антонина Васильевна рассказывает, что в лагере близ латвийского города Лиепая, куда она попала шестилетней девочкой, в нечеловеческих условиях – в грязи, без пищи и при непрестанной стрельбе (да кого же они все время убивают!) – они с братиками все равно во что-то играли: то лоскутиком, похожим на человечка, то осколком бутылки, то камешком. Или лучиком, проникшим на черные нары. Голодные, холодные, худые, как скелеты, – а поди ж ты – находили в себе силы.

Примечательно, что и Антонина Васильевна, и ее коллега-подруга Ольга Семеновна Шутова, о которой пойдет речь в этой статье, более сорока лет проработали с детьми во внешкольных клубах, и, как говорит Антонина Васильевна, ее с самого начала предупредили: кто приходит в клуб – тот и ваш. Не важно – из какой семьи и компании, какую атмосферу создает, – принимайте, заинтересовывайте, спасайте...

Родилась Ольга Семеновна Шутова в Белоруссии, в деревне Копцевичи. Семья была большая – четверо детей.

Ольга Семеновна: Война – это такой страх, что словами не сказать. Немцы в наше село пришли рано – мы же от Бреста близко. Мне тогда всего девять лет было.

Наши солдаты – с пушками у кладбища. А мы в это время в погребе сидели...

Немцы наставили на нас свои автоматы. Привезли свою кухню и заставили маму готовить еду. Потребовали выкопать картошку (а она в июне мелкая, как желудь) и нарвать крапивы на заднем дворе. У соседки поросенка зарезали. Всех кур поели и дальше пошли. За ними другие приходили. И все требовали: млеко, яйки, сало. В скором времени ни у кого в деревне ничего не осталось.

Председателем нашего колхоза был тетин муж. С приходом немцев он ушел в партизаны. В ноябре в село приехали черные страшные люди – карательный отряд. Взяли мамину сестру, жену председателя колхоза, с тремя маленькими детьми, младшенького Сашку в рубашонке вытащили, и повезли всех на колхозный двор. Бросили в сруб и подожгли... Наш дедушка, который все это видел, сказал: все, надо уходить в лес.

Наш Полесский край был партизанский. Рядом город Петриков – родина легендарного для белорусов деда Талаша. У него было четыре дочери-красавицы, и все они ходили на задания, подрывали железнодорожные пути...

В общем, запрягла мама корову, и поехали мы в лес. Эту корову – кормилицу немцы пристрелили, когда леса прочесывали. Мы тогда в болоте прятались. Мясо ели, обливаясь слезами, а из шкуры дедушка сделал обувочку – мокроступы, в которых мы до весны проходили.

Почти два года жили в лесу у партизан – то в землянках, то в шалашах. Жарили на костре пшеницу, гнилую картошку, которую выкапывали из-под снега. Партизанам с самолетов сбрасывали какие-то пайки, но разве этим сыт будешь?

Когда стало совсем голодно, мы вернулись в деревню. Однажды немцы собрали всех детей и повезли... Меня – в Германию, сестру – в Бобруйск, где был немецкий госпиталь. Они отбирали здоровых детей и подростков и брали у них кровь для своих раненых. Моя сестренка, на счастье, успела переболеть лихорадкой, поэтому люди в белых халатах ее «забраковали» и выгнали с территории госпиталя – иди, мол, куда хочешь. Побиралась и шла по направлению к дому. Повезло, говорила она потом, – многие оттуда не возвращались...

В Германии мы, пятнадцать детей из деревни, попали в лагерь Легенфельд. Рядом с нами жили французские, итальянские, польские, чешские, русские дети... Недалеко был завод, где делали самолеты, его-то мы и обслуживали. Мимо нас водили советских пленных – самых «злостных» противников нацистского режима: офицеров, политработников. Они шли на работу, падали от усталости и истощения, и их, живых, рвали овчарки...

Как сейчас помню – барак в три яруса. Черные матрацы с соломой, черные подушки и черные одеяла. Одна комната на сорок человек. Кто постарше – наверху. Будили в четыре утра. Часть девочек уходила служанками в семьи, часть – на завод. Нашу группу – на кухню. Немка-повариха показывала нам что и как делать. Капусту крошить – пальцы согнет и ножиком помашет рядом, мол, не обрежьтесь.

Как кормили? Кружку супа, два кусочка хлеба, кофе из ячменя несладкий. Ужина не было. В четыре часа нас отпускали, давая две картофелины или кусочек хлеба и опять кофе несладкий. Летом мы ходили по их гористой местности – собирали малину и ежевику.

На католическую Пасху нам дали хлеба больше, чем обычно, нарядили в какие-то платья. Зять поварихи приехал из России, а ее дочь сфотографировала нас. Они говорили, что отошлют фото в Россию показать всем, как пленные дети хорошо живут в Германии.

Однажды мы почувствовали, что комендантша забеспокоилась. Стал угрюм и насторожен ее муж, охранявший взрослых заключенных и всегда ходивший в черном с крестами мундире. Так мы сообразили, что приближаются наши. Потом стали бомбить соседний город Фликов, и ночью было светло как днем. Вместе с радостью, что наши близко, в душе зародился страх: а вдруг нас не оставят в живых? Старшие девочки в окнах второго этажа повесили белые простыни. Стекла были выбиты, самолеты бомбили завод, где работали девчонки. Нас освободили американцы. Мы тогда разбрелись по всему городу – где картошечку проросшую найдем, где корочку хлеба. Больше двух недель так ходили. Потом американцы пришли в наше здание и сказали: кто хочет в Америку – становитесь налево, кто в Россию – направо. Мы с криками «ура!» ринулись направо. И детей, и взрослых привели на огромное поле – тогда сирень цвела, светило солнце, и всем выдали хлебушек и сахар...

Прибыли мы в Россию. Мой дядя Степан приехал за нами – группой сельских ребятишек. Пока ехали домой, то радовались, то плакали. На нашу землю страшно было смотреть – разбитый, лежащий в руинах Гомель. И вот наша маленькая станция Птичь. Побрели по песку до родной деревни. Остановились в том месте, где река Птичь впадает в Припять, – сейчас там «отравленная зона». До нашей деревни – километра четыре. Опустили разбитые ноги в родную реку, и так разморила нас ласковая вода, что мы сразу уснули. Дядя Степан собрал нас, как цыплят, и понес домой...

Дома – мама, дедушка. Картошки сварили – отпраздновали встречу. А дальше – голод, холод. Когда немцы строили мост через реку, часть домов разобрали. От нашего остались крыша и стены. Дедушка сделал потолок, выложил печку. Сестренка Маша вернулась из Бобруйска вся больная...

Я пошла в третий класс. Учились мы экстерном. Закончила педучилище. Сюда, в город, попала потому, что мой муж здесь был. Пошла работать в детский клуб, набрала мальчишек, и начался у нас футбол во дворе, а потом хоккей. Так я и простояла сорок лет за воротами: на соревнования ездила, если что не так – могла и судье высказать, а в основном следила, чтобы носы и руки-ноги у ребятишек были целы. В спорте больше всех мне помогал Сергей Живодеров. А так – и Куваев, и Волосенков, и Пурьев, и Надежкин – все выросли у меня. Помню, как хорошо было – старшие помогали младшим. Вместе готовили уроки, ходили в лес по малину, бегали в кинотеатр «Москва».

В клубе тогда один был педагог-организатор – и швец и жнец. Дети во всем помогали. Сейчас молодежь, конечно, сложная, не такая инициативная. И наркоманы появились. Иной раз придут – глаза вроде хорошие. А бывает, сядут – не двигаются на стульях, спят-не спят – непонятно. Им говоришь: «Уходите, на вас маленькие смотрят». А они: «А куда нам идти?» Вот так...

Наша страна долго не требовала у немцев компенсации морального и физического ущерба. Только в 1978 году власти начали хлопотать о компенсации труда малолетних узников, приравняв их к участникам войны. Только в начале нового века в страну прибыли первые марки. И поначалу, как водится, по дороге разворовывались. Потом практичные немцы научились переводить их адресно на банковские счета бывшим рабам Германии. Но, как говорит Ольга Семеновна, нет-нет да услышишь из нечистых уст: «Да за что вам деньги-то платят?» Да, дети работали на заводе, который выпускал «юнкерсы». Они, малыши, не выбирали такую судьбу, и, согласитесь, не каждый из нас, взрослых, под дулом автомата не исполнит требуемого.

Мне думается, что лишения, перенесенные детьми в юном возрасте, помогли им, уже взрослым, с пониманием относиться к другим людям.