Все дороги ведут к батюшке Серафиму

Каждый год это повторяется снова. Стоит только один раз сходить в крестный ход из Сарова в Дивеево. Накануне ночью не уснуть, ворочаешься. Потом чувствуешь: «Все, батюшка Серафим зовет в Дивеево, нет сил сопротивляться»...

Поучаствовать в нашем ежегодном крестном ходе любят не только саровчане. Есть паломники, которые уже несколько лет подряд приезжают издалека, чтобы встретить шествие на КПП и присоединиться к нему. Специально для этого берут отпуск. Среди паломников есть вполне благополучные, по житейским меркам, люди, например, ученые из Обнинска. Есть и другие, такие как четверо стойких инвалидов-колясочников из Самары. Их подталкивали, помогая не отстать.

В этом году участники крестного хода испытали на себе все капризы погоды. Дождь их мочил, град бил, солнце перегревало. Зато всех, кто, подражая батюшке Серафиму, решил потрудиться душой и телом, благословил Святейший Патриарх, когда проезжал из Сарова в Дивеево. Как обычно, шествие останавливалось в Цыгановке, Хвощах, Яковлевке и в Осиновке. Встречали радушно. Жители сел, через которые проходит крестный ход, верят, что того, кто примет и накормит паломников, сам Господь благословит и воздаст сторицею. А жадный, наоборот, обнищает.

Самое главное для паломника – удобная обувь. Некоторые сбивают ноги в кровь, потом идут босиком. Многие поют. Душа у людей поет. Громко, темпераментно запевал о.Серафим из Болгарии. Он возглавлял группу своих соотечественников, которые тоже несли икону Серафима Саровского. Встретился еще один тезка Преподобного, малыш Симушка из Липецкой области, которому всего 1 год и 2 месяца. Маленькие дети на крестном ходу меня всегда удивляют своим терпением, спокойным перенесением тягот пути. Симушку мать несла на руках от самой Цыгановки. Почему так назвала ребенка? Потому, что преподобный Серафим – небесный покровитель семьи. А любовь к этому святому Угоднику началась с того, что они купили дом с его иконой. Потом икона начала мироточить. Мать Серафимушки, Светлана, рассказывала про свою жизнь. Про то, как муж бросил ее, беременную, с тремя детьми на руках. Но по молитвам батюшки Серафима вновь вернулся в семью. Меня поразило то, как спокойно она об этом говорила. Поистине, верующий человек ничего не боится. Каждый год эта молодая женщина вмес­те с детьми ходит в Дивеево на поклон своему небесному покровителю.

Обратила внимание, что в этом году было как никогда много икон с изображением царственных мучеников. Некоторые иконы были самодельные, раскрашенные, убранные бисером и тканью. Как известно, вскоре на архиерейском соборе будет рассматриваться вопрос о канонизации царской семьи. Как он будет решен, еще не известно, но я уже обнаружила в Дивееве газету «Православный Владикавказ», где напечатан «Акафист святому Царю-искупителю Николаю Второму». (Акафист – хвалебное песнопение святым.) Интеллигенты все спорят о том, как следует трактовать понятия «царь-искупитель» и «всенародное покаяние», а простые люди уже почитают Государя и его семью как святых.

Всенощное бдение из Троицкого Собора с участием Патриарха транслировалось через динамики. Акустика была отменная. В самом начале священнослужители поочередно читали акафист преподобному Серафиму, некоторые голоса – явно с ино­странным акцентом.

У Северных ворот Троицкого Собора круглосуточно стояла машина скорой помощи из Сарова. В течение трех дней (31, 1 и 2) там оказывали медицинскую помощь прямо на месте. Фельдшер Татьяна Васильевна поведала, что за время ее дежурства с 8 утра и до вечера было более пятидесяти обращений. В основном это пожилые люди, гипертоники. Дивеевским бабушкам понравилась такая форма обслуживания. Они тоже подходили мерить давление, и не по одному разу. А так богомольцы вместо лекарств предпочитают употреблять воду из святых источников и сухарики, освященные в чугунке батюшки Серафима. Сухарики сестры Дивеевской обители раздают паломникам как раз для здравия тела и духа. На посту рядом с фельдшером работник Дивеевской аптеки продает лекарства и даже пузырьки под освященное масло. Вообще организация бытовой стороны жизни гостей Дивеевской обители становится все лучше. А число паломников растет. В эти дни, по словам сестер, в обитель прибыло 10 тысяч человек.

В здании, которое освободил сель­ский клуб, вновь находится трапезная, храм святого Александра Невского. Канавка Царицы Небесной постепенно тоже будет восстановлена в своем прежнем виде. Монастырь строится, хорошеет. Дивеево – дивный сад. Взгляд невольно услаждается красотой белоснежных соборов, слух – красотой богослужения, обоняние – ароматом цветов. Многих цветов я не видела больше нигде. Даже трава возле Троицкого Собора растет не сплошным ковром, а одинаковыми по величине зелеными буграми.

Из состояния эйфории на грешную землю возвращает вид человеческих страданий. Побираются грязные и оборванные детишки. Просит милостыню юноша из Арзамаса с культями вместо ног. Ноги отморозил. Девочка Марина вся в экземе, шелушатся руки, лицо, а в глазах недетское выражение – скорбь. Родом с Украины (вообще много нищих именно с Украины). Там они с матерью и братишкой дошли до крайнего обнищания, голодали. Матери задерживали зарплату по полгода, а зарплата на наши деньги всего-то сто рублей. Скитались, жили в Москве на вокзалах, теперь снимают жилье в Дивееве. Основной источник существования – милостыня. Девочка благодарит Бога и батюшку Серафима за то, что они пока еще живы. Но есть и другие, более благополучные скитальцы. Гортанный говор, смуглые лица, уверенный взгляд. Моя собеседница – молодая армянка Мария. Их большая семья уехала из Грузии после распада СССР. Колесили по России, но окончательно осели в Америке. Мария утверждает, что ей там нравится, и главное, нет национализма. А православным человеком можно оставаться везде.

В крестном ходу люди долго идут бок о бок, знакомятся. Кому ни скажешь, что ты из Сарова, все спрашивают: «А как туда попасть?» Нет такого паломника, который не хотел бы побывать в Сарове. Мысленно представила, как по улице Ленина чинно прогуливаются саровчане. А навстречу им, как дыхание степного ветра, движется море людей с обветренными лицами. Они поют непонятные песни. Потом отдыхают на лавочках, на ступеньках здания городской администрации. Да, картинка... Конечно, богомольцы – это не американские туристы, от них пахнет потом. Но, с другой стороны, мы говорим: «Наш батюшка Серафим». А какой он наш? Это мы – его или не его. Преподобный Серафим – достояние не только России и даже не только православия, поскольку его почитают и неправославные люди. Вокруг этого имени объединяются тысячи людей по всему миру.

Биана Курякина