Драма,
разыгравшаяся в Баренцевом море, пробрала всех
нас до мозга костей. Любая информация о ходе
событий была трагичной. Но так хотелось верить в
лучшее, пусть в самое невероятное и невозможное.
Наш народ изумляет весь мир своими поступками и
подвигами. Умирать героически мы умеем, а спасать
– не научились.
Судьба погибающей атомной лодки стала нашей общей, национальной трагедией. Теперь мы все поняли грань между спасением и поиском. Погибли отличные парни, для которых атомная субмарина превратилась в стальную могилу.
Положение моряков-подводников может понять только подводник. Тот человек, который знает всю специфику этой службы. Александр Аполлонов 12 лет прослужил на атомной подводной лодке. Был капитаном III ранга, командиром дивизиона живучести. Теперь Александр Владимирович работает в аварийно-техническом центре ВНИИЭФ. На страницах «ГК» Александр Аполлонов высказывает свою точку зрения о происшедшем.
– На подводном флоте без экстремальных ситуаций не бывает. С того момента, как только произошла катастрофа, я в голове несколько раз прокручивал хронологию действий моряков. Ведь я был командиром дивизиона живучести, и все спасательные средства подлодки находились у меня в руках. Мы всегда надеялись только на себя, и никто из нас не верил в эти всплывающие подводные снаряды.
Поступающая информация о катастрофе оставляет у меня много вопросов. Через рваную рану на корпусе корабля, которая прошила 1-ый и 2-ой отсек, вода моментально хлынула в прочный корпус. Видимо, люди не были готовы к такому обороту событий. Их ошеломило происходящее, и они могли в считанные мгновения потерять всякую ориентацию. Я удивился, что экипаж не выпустил аварийно-сигнальный буй из 9-го отсека. Почему?! Ведь это делается элементарно. Конечно, ни у кого об этом теперь не спросишь. Подводников нет в живых. Глубина, на которой лежала лодка, – 100 метров. А буй выпускается с глубины 120 метров. Он имеет радиомаяк и телефонную трубку с двусторонней связью. Соответственно, через буй можно было подавать световой сигнал о помощи, а через телефон осуществлять связь с экипажем. Это хорошее подспорье. Моряки могли сказать истинную причину аварии и объяснить свое положение.
Стометровая глубина для подлодки – это не глубина. Она позволяла экипажу выйти из атомохода по одному человеку через входной люк 9-го отсека методом шлюзования. Для этого подводник надевает спасательный гидрокомбинезон и аппарат ИДА-59. Этот аппарат надежен, в нем можно дышать в течение 5 часов. ИДА-59 и предназначен для выхода из затонувшей подводной лодки, и в нем можно бороться за живучесть внутри лодки. Опять-таки вопрос: почему они не вышли через люк 9-го отсека?! Я могу предположить след искать виновных? Подводная лодка находилась в нейтральных водах, а не в своих территориальных. В таких случаях никто и никогда не признает своей вины. Обществу важно знать выводы государственной комиссии, которая исследует причины катастрофы.
... Моряки-подводники погибали. А кто возвращался живым, вновь уходил в море на кораблях для решения боевой задачи. И никто не сможет остановить их, как никто не сможет остановить саму жизнь. Она всегда побеждает.
Наталия Кочешкова