В декабре прошлого года на базе факультета информационных систем и технологий НГТУ был создан институт радиоэлектроники и информационных технологий (ИРИТ). Это решение как бы предшествовало двум значительным в масштабе страны событиям — февральскому заседанию в Н. Новгороде Президиума Госсовета, посвященного информационным и коммуникационным технологиям, и мартовскому в Москве, где обсуждался национальный проект “Образование”. Эти две темы имеют непосредственное отношение к ИРИТу. Корреспондент “Курса Н” беседует с его директором, профессором Василием БАРАНОВЫМ, который до образования института более 30 лет был деканом ФИСТа.
— Василий Григорьевич, в первые годы рыночных реформ многие НИИ зачахли, оказавшись без госзаказа и денег. А сейчас начинается их возрождение. Вы находитесь в этом общем потоке?
— Нет. Мы были и остаемся структурным подразделением технического университета. И нас издержки реформ коснулись не прямо, не явно. Но были резко сокращены объемы научно-исследовательских работ, и это обернулось некоторыми потерями темпов развития. Наш институт — учебно-научный. Его основная задача — подготовка инженерных и научных кадров. А хороших, востребованных, высококвалифицированных специалистов мы можем готовить только при условии, если будем развивать научные исследования. Ведь это, ко всему прочему, и эффективная форма повышения квалификации самих преподавателей.
Когда рухнули многие НИИ, то нам, конечно, стало сложней. Хотя те отраслевые институты, с которыми мы сотрудничаем, удержались на плаву. Сегодня это успешно работающие отраслевые научные центры, НИИ и компании — НИИИС им. Седакова, НПП “Полет”, НИИРТ, “Мера”, “Тэлма”, и в их составе больше половины наших выпускников. А руководители — почти все питомцы факультета. В “Полете”, например, из общего числа главных конструкторов 37 — наши выпускники. Многие аспиранты защищались непосредственно в НПП, а профессора ФИСТа были их научными руководителями.
— В новом законе о высшем образовании появился рыночный лейтмотив, и ваша миссия теперь вроде бы несколько изменилась — не то чтобы готовить специалистов, а предоставлять услуги по их подготовке?
— Предоставляемая нами услуга — это получение профессионального высшего образования. Студент 4 года учится, защищает квалификационную работу, получает диплом бакалавра и может уйти. Но он может продолжить учебу еще 1,5 года и стать дипломированным специалистом. Или же магистром, получить первую ученую степень, пройдя соответствующую программу подготовки. Есть и такая услуга — хотя это слово мне не очень нравится, как предоставление человеку “с улицы” возможности получить второе высшее образование, заключив с ним договор об индивидуальном обучении, или прочитать отдельно дисциплину, цикл дисциплин и выдать соответствующий сертификат. В Положении об ИРИТе сказано, что мы имеем право оказывать услуги юридическим и физическим лицам. Рынок входит в нашу жизнь.
— Институт образовался чуть более четырех месяцев назад и, очевидно, находится в стадии становления. Наверное, много новых вопросов приходится решать, привыкать к новому осмыслению прежних ролей?
— Мы не на ровном месте образовались, нашему факультету 70 лет. И все вопросы, касающиеся подготовки и аттестации инженерных и научных кадров, плавно перешли ИРИТу как правопреемнику. В этом смысле мало чего изменилось. Повысился наш статус, улучшился имидж. Беспокоит вот что — нам надо решительно продвигать на рынок научные исследования совместно с отраслевыми НИИ, промышленными предприятиями и Роснаукой. Сравнительно с другими факультетами НГТУ этот показатель у института хороший, но нас сегодняшний уровень все равно не устраивает. Мы должны проводить научные исследования в объеме 30 млн руб. в год, не меньше.
— И насколько успешно вы занимаетесь коммерцией?
— Этот термин мне не нравится. Некоторые кафедры института за год заключают договора на сумму от 4 до 7 млн руб. Но нам надо больше, чтобы бороться за молодых преподавателей. Предположим, аспирант в возрасте 25—26 лет защищает диссертацию. Какую зарплату мы можем ему дать? 3,5—4 тыс. руб. А его, извините, с потрохами берет телекоммуникационная компания и дает 30 тыс. руб. В “Тэлме” наших выпускников не меньше 50 проц, в “Мере” — около 500 человек. Уж чего-чего, а проблем с трудоустройством у нас нет, и в этом наша особенность, конкурентное преимущество на рынке труда. Мы гарантируем трудоустройство по специальности всем выпускникам. Сейчас нет государственного распределения, но мы его проводим на четвертом курсе. В дни распределения к нам много работодателей приходит, и у студентов есть выбор. В данном случае спрос превышает предложение. В различных НИИ восемь филиалов наших кафедр, и там организована часть учебного процесса. Распределение происходит на четвертом курсе, а впереди еще два года учебы. Так что у студента есть время, чтобы постепенно адаптироваться к тематике и условиям работы.
— О таком спросе выпускникам многих вузов только мечтать приходится. К вам и поступать-то далеко не всякий рискнет. Все знают, что ваш факультет знаменитый, а теперь уже и институт. Сюда идут только дерзновенные ребята. Это факт.
— Если вы о конкурсе, то по поводу количества заявлений ахать не надо. На некоторые специальности 3,5 абитуриента, а в среднем 2,5 . Но мы же принимаем по госбюджету 350(!) человек и на 50 проц. можем укомплектоваться медалистами. Единственный факультет, где учиняют им экзамен, это наш. У нас проходной балл в течение семи последних лет 10 по двум предметам. Вот какой конкурс! Две пятерки! Причем, заработав две пятерки либо имея медаль + пятерку по профилирующему предмету, абитуриент вовсе не получает гарантию быть зачисленным на выбранную им специальность по своему хотению. Он должен пройти дополнительное собеседование, где проводится “корректировка” его профориентации. Хотя, конечно, довольно сложно окончательно утверждать, что поступающий на первый курс уже определился с пристрастиями и прикипел к какому-то виду деятельности.
От медалистов у нас каждый год подается 180—200 заявлений. Прием на первый курс — 350 мест по госбюджету + 150 платных. 500 человек берем, а выпускаем примерно 280—300. Отсеивается народ, учиться здесь тяжеловато. В то же время у нас больше 40 проц. студентов учится только на “хорошо” и “отлично”. Треть всех именных стипендий технического университета получают студенты ИРИТа. Стипендии президента России, правительства РФ, выдающихся ученых.
— А из Сарова к вам приезжают поступать?
— У нас есть целевой прием. И Саров ежегодно направляет нам около 12—15 человек. Больше половины из них, к сожалению, заваливаются на вступительных экзаменах. Поступают 5—6 человек и, как правило, они не в лидерах. Очевидно, более подготовленная часть молодежи оседает в Саровском физико-техническом институте.
— По сравнению с факультетом оргструктура института, наверно, как-то модернизируется?
— На днях, к примеру, было заседание ученого совета ИРИТа, где мы рассматривали вопросы объединения усилий научных работников отдельных кафедр на некоторых прорывных участках. Необходимость в этом назрела и послужила одной из причин создания института. Нам надо реализовывать свой научный потенциал, а это можно сделать, собравшись в кулак. И сейчас мы создаем не совсем обычную для классических вузов структуру. Один из моих заместителей будет курировать только НИОКР в ранге главного конструктора института. Его задача — заключение договоров на научные исследования, получение грантов и т. д. Я уже называл вам цифру — 30 млн руб. в год. Но мы могли бы освоить и больше — 50—60 млн руб.
— Лично вам, профессор, удалось найти золотую середину между администраторской и научной деятельностью? Как ваша биография вывела вас к тому положению, какое вы занимаете сейчас?
— Наукой, к сожалению, мало приходится заниматься. А биография у меня довольно простая. Я получил квалификацию электрофизика в Ленинградском политехническом институте, по распределению приехал в Горьковский политех, пропахал здесь все ступеньки служебной лестницы: ассистент—старший преподаватель—доцент—профессор—заведующий кафедрой. Был деканом этого факультета 31 год. Аспирантуру закончил у Лезина Юрия Сергеевича — одного из основателей горьковской школы по мехустойчивости радиотехнических устройств. У меня есть ученики, хотя их немного. К сожалению, в основном приходится заниматься административной работой. На мне кафедра, институт, где 3 тыс. человек. Полагаю, что я в первую очередь, конечно, управленец. Но считаю, что надо поддерживать профессиональную форму хотя бы за счет недосыпания. Я читаю лекционные курсы, руковожу своими аспирантами, магистрами. Хотя, конечно, организационная работа поглощает большую часть времени.
— У вас есть любимая, захватившая вас научная тема?
— Есть. Это построение отказоустойчивых (живучих) систем обработки информации. Кстати, понятие живучести в радиоэлектронику, скорей всего, перешло от корабелов. Как мне представляется, впервые его ввел академик А. Н. Крылов — кораблестроитель. В чем суть проблемы? С одной стороны, ставится задача поднимать надежность системы, но это повышение, скажем, на 1—3 процента приводит иногда к огромным затратам. Существует и принципиально другой подход. Пусть система отказывает, но мы этот отказ улавливаем и компенсируем потерю от него. Вот такова проблема в самом упрощенном виде.
— ИТ-отрасль в последнее время приобретает, очевидно, не без оснований некий чуть ли не панацеистный характер, если можно так выразиться. Кажется, осталось совсем немного, чтобы назвать ее локомотивом экономики. Во всяком случае, она должна занимать все большую долю в ВВП и ВРП и продвигать проект “электронного правительства”. Будут создаваться ИТ-парки, а для населения велено готовить все новые ИТ-услуги. По словам президента РФ Владимира Путина, в некоторых технологически развитых странах вклад информационного сектора в экономику достигает уже более 30 проц. Как вы собираетесь отвечать на эти вызовы?
— Губернатором Валерием Шанцевым поставлена задача к 2010 году увеличить подготовку инженеров в области информационных технологий в 3 раза после недавнего заседания в Н. Новгороде президиума Государственного совета Российской Федерации, посвященного развитию информационных и коммуникационных технологий, в котором принимал участие президент страны Владимир Путин. Руководством НГТУ обсуждается сейчас вопрос о расширении учебной базы ИРИТа. Мы в принципе готовы увеличить прием по некоторым специальностям. Понятно, не только и не столько за счет внутренних резервов. Надеюсь, те компании, которые нуждаются в наших выпускниках, должны помочь нам в развитии материальной базы. У промышленных предприятий, возможно, появится больший спрос на наши разработки в связи с вступлением России в ВТО. Мы уже сегодня можем предложить рынку конкурентоспособные, наукоемкие продукты, комплексно решать проблемы заказчика.
— В конце прошлой недели у вас прошла международная научно-техническая конференция “Информационные системы и технологии”, посвященная 70-летию ФИСТа. В программе вы лично были заявлены на доклады по четырем темам — “Нейросетевые системы адаптивной обработки сигналов”, “Информационный и статистический подходы к анализу логических правил”, “Процедуры вероятностной диагностики сложных систем” и “Применение байесовских сетей для поддержки принятия решений”. Думаю, администратору более чем достаточно для поддержания формы преподавателя. По крайней мере, для разминки. Не хватает связующего звена. Вы водите автомобиль?
— Конечно. Полгода как у меня “Ниссан-Альмера”. Но я 15 лет отъездил на “Копейке”. А мне больше пешком хотелось бы ходить по лесу, откровенно говоря.