Вернуться в оглавление №608

«Я хотел бы жить в Европе, но никогда не буду чувствовать себя там как дома»

Мы встретились с гендиректором компании «Югтранзитсервис» Кириллом Подольским в ростовском аэропорту за два часа до его вылета в Москву. От клубного интервью обычно не ожидается многого — разговор о хобби, увлечениях и т. д. Но в случае с Кириллом Подольским получилось, что разговор постепенно вышел, как кажется, на самые важные для этого человека темы.

N: — Вы много времени проводите в пути?

К.П.: — В последнее время все больше и больше. В принципе, если смотреть, где именно я провожу больше всего времени, то опять же окажется, что в пути. Пять лет назад я с семьей уехал из Таганрога в Москву. До этого весь бизнес был в Таганроге. С тех пор веду такой образ жизни.

N: — Это в основном деловые поездки?

К.П.: — Лишь наполовину. Я — яхтсмен. В этом году мы принимали участие в нескольких регатах. Я лично участвовал в пяти. А каждая регата — продолжительностью от четырех до восьми гоночных дней. В этом году у нас был успешный сезон — мы выиграли английскую регату Cowes Week. Это переходящий кубок, который разыгрывается с 1954 года. Заняли также два вторых места, например в регате «Атлантик Трофи», которую проводила Ассоциация французских яхт-клубов. Там мы получили приз как лучший иностранный экипаж.

N: — А какова ваша роль в экипаже?

К.П.: — Шкотовый. Ничего сложного в этой роли нет, просто надо быть внимательным. Я не занимался этим в детстве.

N: — Это увлечение навеяно таганрогскими пейзажами?

К.П.: — Конечно. Меня друзья в это все затянули. В момент разрухи мы купили недорого хорошую яхту, начали на ней гонять. Потом были идеи в Таганроге организовать какие-либо гонки. Мы выступали главными организаторами Международного парусного фестиваля. Потом купили более современную яхту, но поняли, что в России нам соревноваться не с кем — яхт такого класса нет, да и культура яхтинга очень низка. В Англии, например, каждый четвертый занимается парусным спортом. Мы переехали в Европу. Сейчас мы заказали себе новую яхту — более спортивный вариант. Мы выбрали себе тип гонок — это олимпийские дистанции — однодневные, но со сложным маршрутом. В следующем году будем участвовать в чемпионате мира IMC, и, я думаю, у нас неплохие шансы на призовые места. Ключевые места в команде занимают профессионалы. Например, у нас очень сильный шкипер — это Сергей Шевцов, ростовчанин, которого наверняка помнят все, кто как-то связан с парусным спортом. Он уже был чемпионом мира, выступая за Италию. Шевцов входит в десятку лучших шкиперов в Европе.

N: — В этом году вы и ваша компания предстали для бизнес-общественности в новом качестве. Год проведен под знаком публичности. На вас сейчас регулярно ссылаются федеральные издания. А вы считаете себя открытым человеком?

К.П.: — Я вполне расположен к общению. Времени на это пока хватает. С журналистами интересно поговорить — тот же Ринат Сагдиев из «Ведомостей» столько попутно расскажет о событиях вокруг зернового бизнеса!

N: — То есть раньше просто не было причины быть открытым и доступным?

К.П.: — Быть доступным можно, если тобой интересуются. У нас много открытых, но никому не интересных. Когда «Югтранзитсервис» чуть-чуть вырос, к нам появился интерес. А открытым и доступным я был всегда.

N: — Вы могли бы жить за границей?

К.П.: — В связи с бизнесом или по мироощущению?

N: — По мироощущению.

К.П.: — Да, я хочу жить за границей. Я поменял свое восприятие Европы за последние 2 года. Раньше я себе этого не мог представить. Но когда начал там больше бывать, стали понятны нюансы, которые не бросаются сразу в глаза. Там люди гораздо свободнее и доступнее, чем мы. Они более доброжелательны и честны, поскольку выросли в условиях свободы. У нас же государство полицейское, но при этом очень слабое. Оно поощряет лицемерие. В начале 1990-х казалось, что мы будем двигаться в сторону Европы, но, мне кажется, сейчас мы от нее отдаляемся.

N: — В каком смысле? В России все труднее заниматься бизнесом?

К.П.: — Нет. В Европе делать бизнес еще труднее. Но даже в бизнесе они честнее.

N: — Ростовская компания «Амазон» весь год судилась с транснациональной компанией Amazon.com, которая решила зайти на российский рынок. При этом известно, что судебная стратегия транснациональной компании состоит в бесконечной череде судебных тяжб. Это честные методы?

К.П.: — Вообще-то, если донская компания регистрировалась под этим именем, она должна была понимать, что рано или поздно она столкнется с транснациональной компанией. С другой стороны, она получила повестку в суд. Руководству этой компании не звонили из администрации, не говорили: «Или смените название, или мы сейчас пришлем к вам налоговую инспекцию». Туда не посылали бандитов. Я эту разницу имею в виду — на Западе все делают по закону. И когда там некоторое время поживешь, хочется быть похожим на них: например, соблюдать правила дорожного движения. Они гораздо богаче, чем мы, но никто этим не кичится. А чем дальше в Азию, тем больше блеска, это есть и в России, и мне это не нравится. Например, после одной из регат выяснилось, что вместе с нами в заплыве принимали участие король Испании, известные модельеры Прада и Сальваторе Феррагано. Это миллиардеры. Но их никто не заметил. Короля Испании мне показал наш шкипер — он стоял в шортах на берегу один-одинешенек. Можно себе представить такую картину у нас в стране? Ведь у нас всегда нужно что-то кому-то доказывать. Люди, которые никому не нужны, у нас любят ездить с охраной и мигалками.

N: — Вы принимаете западную культуру безоговорочно?

К.П.: — Скорее я принимаю уклад жизни. Но есть моменты, к которым трудно привыкнуть. Например, отношение к русским. Когда вереница машин проезжает границы между европейскими странами, водители сбавляют скорость и показывают в окошко корочку паспорта, даже не разворачивая его. Ни разу не получилось с русским паспортом проехать меньше чем за 30–40 минут — задают множество вопросов и обыскивают машину. Но когда потом едешь и думаешь, откуда такое отношение к нам, мне становится все понятно. Мы этого заслуживаем. Сейчас в поселке, в котором я живу, поселились новые русские — и в нем стало менее уютно.

N: — А новые русские — это люди вашего поколения, старше, младше?

К.П.: — Новые русские — это те, кто разбогател в первом поколении. Это энергичные, креативные люди, за которыми, однако, не стоит культура. Им многому нужно учиться. Все эти правила, накопленные Европой в течение столетий, нам нужно осваивать…

Проблема состоит в том, что я никогда не буду чувствовать себя в Европе как дома. Я ведь тоже новый русский.

N: — А что в России вам дорого?

К.П.: — У меня к России эмоциональная привязанность — родные, друзья. К тому же ни на одном языке я так хорошо не говорю.

Беседовал Владимир Козлов