Графит карандаша отдавал себя бумаге. Только что аккуратно подточенный, он с гордостью вычерчивал линии, переходящие в очертание лица...

   Новый штрих был прерван образовавшейся на пути маленькой лужей. Нерасторопный карандаш промочив ноги, оставлял после себя влажную широкую тропинку.

   Маленькие лужицы высыхали, впитываясь в удивленную бумажку. Грани карандаша пропитались теплом руки, молодой руки девушки. Но вдруг хрупкие пальцы так крепко обняли его, что он не выдержал и распался на две рваные части. Как он хотел спросить: «За что?», – но он не умел разговаривать! Не пролежав и минуты, карандаш был похоронен в пепельнице. Лицо с бумаги нежно улыбнулось...

   За эту дерзость его настигло быстрое наказание. Резким движением руки те же обиженные пальцы скомкали портрет в маленький неровный шарик и отправили его в мусорное ведро...

   Пачка сигарет полетела вслед, вскоре там оказалась и пепельница со сломанным карандашом.

   Жестокие пальцы нащупали уже знакомый спичечный коробок, не глядя выхватили из него худощавую спичку. Пламя горячо обнимало, съедая все что могло...

   STOP... Отчаянные пальцы полезли прямо в пламя. Обжигаясь, рука выхватила обгоревший бумажный комочек, зажала в потный кулачок и замерла...

   После нежные пальцы разгладили листочек очень аккуратно. На нарисованном портрете были слезы... слезы из нарисованных глаз.

   Растерянные пальцы коснулись лица, вытерли капельки. Капризные губы коснулись нарисованных губ... И догорающий карандаш мило улыбнулся. Ведь кто-то ради этого должен был умереть...

   Мы все еще ждем всех, кто хочет попробовать свои силы в журналистике. А может быть, у вас есть интересный рассказ, или интересное дело. Поделитесь.

   Встречаемся в редакции газеты «Глагол» по четвергам в 16 часов.

   Если не получается в это время, то забегайте в любое другое – посмотреть ваше творчество и чего-нибудь посоветовать могу всегда.