Борис Гребенщиков: «Если ты хочешь слушать, то я стану петь для тебя»

О Борисе Гребенщикове знает едва ли не каждый. Но мы все же напомним более юному читателю, кто он такой. Лидер и единственный неизменный участник самой долго играющей на отечественной рок­сцене группы «Аквариум», Борис Гребенщиков родился 27 ноября 1953 года в Ленинграде, окончил факультет прикладной математики питерского университета. Школьником активно поглощал как современную западную литературу, так и стихи поэтов­символистов Серебряного века вперемежку с песнями бардов­шестидесятников. Все это и вызвало к жизни художественный феномен «Аквариума».

Гребенщиков работал программистом, подтверждая тезис друга – петербургского поэта, что надо верить больше математике, чем мистике. Его отличает тонкий профессионализм, артистизм…

Саровчане, изголодавшиеся по хорошей музыке и небанальным текстам, выходили из зала с какими­то ошалевшими, нездешне счастливыми глазами, как после поездки в горы или катания на экстремальных аттракционах… Шумно делились впечатлениями.

Скажу сразу, люди, не знающие аудитории БГ, представляют ее сборищем нравственных уродов и истеричек. Между тем, и я убедилась в этом на концерте, слушатели БГ являются серьезными знатоками.

Я и мой коллега, поэт Андрей Тенигин, немного побеседовали с БГ. Рок­звезда разговаривал без тени заносчивости, но я отметила, что он немного скуп на слова. Возможно, профессионал и должен быть таким.

А.Т.: То, что вы делаете – это рок­н­ролл или что­то другое?

Б.Г.: Рок­н­ролл умер в 61­м году. Рок умер в конце семидесятых (собственно, панк­рок его прикончил). А все остальное неизвестно как называется.

А.Т. – То есть вы не можете это определить?

Б.Г. – А зачем? Определять – значит, ограничивать.

(Вспоминается интервью БГ в одном из центральных изданий начала восьмидесятых: «В этой стране, не выпив, петь не хочется. А рок­н­ролл – это трезвое направление. Но щемящая и леденящая русская душа не в состоянии улыбаться в тех количествах, в каких хотелось бы». Похоже Борис Борисович нашел­таки подход к этой щемящей и леденящей…)

А.Т.: А как вы сейчас оцениваете состояние того явления, которое называют «русским роком»? На мой взгляд, оно очень убогое и унылое.

Б.Г.: Оно крайне убогое и крайне унылое. Есть всего три­четыре неплохих коллектива…

– Просто остальные невидимы. В провинциальном клубе ребята в старом клубе играют настоящий подвальный блюз­рок в стиле Майка Науменко. Совсем не подделка…

– Играют очень многие, а новых песен никто не пишет.

И.Е. – Я слышала, президент пожаловал вам «Орден за заслуги перед Отечеством» четвертой степени. И вы называете его «сыном неба»… За что?

Б.Г.: Это старинное китайское именование императора.

Императора положено называть «сыном неба».

– Вы бы и Ельцина так назвали?

– Ельцина не назвал бы. А Путин – «сын неба».

– Самопознание – сущность любого поэта. Этот поиск привел вас к дзен­буддизму, к йоге?..

– Хочется собрать воедино тело и душу.

– А православная молитва не помогает?

– Помогает, но не совсем. Вообще, я беру из всех вероисповеданий самое лучшее.

– Вы спокойно относитесь к тому, КАК вас все величают – БГ.

– Это не более чем инициалы…

– Но смысл…

– Смысл можно вложить во все что угодно.

– Андрей Вознесенский пишет, что в свое время помог вам с первым альбомом?

­Да. Андрей Андреевич мне в свое время очень помог. Он прекрасный человек, но мы как поэты – люди немного разной эстетики.

– Кто­то находит в вашей поэзии отголоски Заболоцкого, кто­то – Хармса, кто­то – Гумилева. А вы кого читаете? Кто ваш любимый поэт?

– Пушкин и Мандельштам.

А.Т.: Ваши музыканты – суперпрофессионалы. А вам не печально, что времена «прекрасных дилетантов» прошли безвозвратно?

Б.Г.: Дилетант тем и прекрасен, что он мечтает стать профессионалом.

И.Е. – Не секрет, что есть определенная часть людей, которая считает ваши песни непонятными, скажем прямо, заумными. Вы не собираетесь стать попроще?

Б.Г.: А зачем? Я пишу то, что мне нравится, и другим уже не буду.

А.Т.: А как вы смотрите на то, что идет дебилизация страны?!

Б.Г.: Поправить ничего нельзя до тех пор, пока в средствах массовой информации будут работать «коммерческие» люди, то есть те, которых, кроме денег, ничего не интересует.

Да и если все изменится, нужны будут очень большое время и очень умелые правители…

Понятно, что сейчас происходят странные вещи, но Россия, огромная страна с огромной культурой, никуда не денется.

И.Е.: А вам не приходило в голову уехать из России?

Б.Г.: Зачем? Я нужен здесь.

Андрей Тенигин: – Звук был вполне на уровне, хотя некоторые вещи вызывали недоумение – например, скрипку в партере слышно не было, зато в зале все нюансы четко улавливались. Барабанов и бас­гитары на сцене не было обнаружено, их заменяли перкуссия и клавишные, иногда, правда, партию баса вела лидер­гитара. Несмотря на отсутствие привычной ритм­секции бас­гитара и барабаны, звук был на редкость плотный и мощный и энергетика чувствовалась даже в самых минорных композициях. Особенно порадовали старые нетленки в шикарных новых аранжировках, сделанных в лучших традициях прогрессивного рока: «Время луны», «Мы стояли на плоскости», «Парусный флот». Глубина и мощь нового прочтения произвели впечатление на публику. А когда зазвучала «Аделаида», кое­кто даже прослезился. Материал нового альбома, в поддержку которого и проводится турне, выглядел серьезной и цельной работой. Альбом был сыгран практически весь и на одном дыхании. Вообще «Аквариум» последнего созыва – это коллектив серьезных профессионалов, без примеси разгильдяйства восьмидесятых. Может, кому­то как раз этого и не хватает, но ведь у каждого свой «Аквариум». За тридцать­то лет работы Борис Борисович какую только маску не примерял, каким только музыкальным течениям не следовал, при этом всегда умудряясь оставаться собой. Теперь перед нами – профессионал до мозга костей: спокойный, сдержанный и неизменно щедрый. Люди на сцене серьезны и сосредоточенны – они работают! И как! Зал бурлил и клокотал (при том, что публика была вполне интеллигентная). Несмотря на то, что многие так и не услышали своих любимых песен (мудрено ли! Песен у БГ не одна сотня, и в один концерт их не вместить никак), но видимое удовольствие получили все. Низкий поклон музыкантам.

Признаюсь, к БГ относилась напряженно – просто не люблю кумиров. И потому на концерте не столько проникалась действом, сколько смотрела на публику и фыркала – охота же так истово демонстрировать свою преданность?

После взяла книжку «Поэты русского рока». Начала читать.

Вот слова его песни, посвященные сыну:

«Если ты хочешь слушать, то я стану петь для тебя,

Если ты хочешь пить, то я стану водой для тебя.» По­родительски пронзительно, но ведь не то, чтобы поэтическая находка.

«Сквозь пластмассу и жесть

Иван Бодхидхарма склонен видеть деревья

Там, где мы склонны видеть столбы».

«Ах, не обобщайте, – мысленно спорю с БГ. Откуда Вам знать, что мы видим и не видим?»

Но чем дальше читаю, тем больше меня трогают эти стихи:

«… Но когда твои руки в крови от роз,

Я режу свои о траву».

«…Просто некоторые старятся раньше,

Чем успевают взрослеть».

«…Коля научил пить вино,

Вино заменило мне волю».

«…Чтобы здесь был свет, ток должен идти по нам».

«…Пора перейти эту реку вброд».

Читаю и явственно слышу этот голос: летучий, дрожащий, как отражение в воде.

Пусть простят меня его поклонники за вырывание из контекста понравившихся мне строк. Прочла. Прониклась. Приезжайте к нам еще, Борис Борисович!