Варенька пела на «Зимородке»

– Давным­давно к родителям приезжал дальний родственник, который спросил меня, что я хочу в подарок? Мгновенно и неожиданно для себя ответила: «Гитару», и тут же забыла об этом. Как же удивилась, когда пришла посылка: старый, кое­где заклеенный скотчем инструмент… С тех пор у меня было пять гитар, а где та, первая, уж и не знаю.

В школе, в которой я училась, вожатым был Дима Матюшин, и вот в классе пятом начала к нему приставать с просьбами научить меня играть на гитаре. Так я стала его первой ученицей, исполняющей авторскую песню. Мы начали выступать на разных московских конкурсах. Надо отметить, что я жутко нервничала, у меня перехватывало горло и от волнения некоторые выступления я банально «запарывала».

Позже образовался клуб «Надежда», с которым мы и попали на «Зимородок». Что помню? Ну то, что жили в одной комнате всем скопом, как без конца везде пели: в комнатах, на сцене, в холлах, на улице… Важно было успеть повсюду, попасть на чье­то прослушивание, самой показаться. Я стала лауреатом и получила в подарок игрушку – огромного мамонтенка. Вернувшись в Москву, тут же преподнесла его младшей сестренке, у нее как раз был день рождения. Он до сих пор «живет» у нее в комнате.

О «Зимородке» и вообще об этом этапе жизни в авторской песне у меня очень хорошие воспоминания. Можно сказать, «карьера» была успешной: в любых конкурсах, где я принимала участие, получала самые высокие оценки – гран­при, первые места. А вот на Грушинском фестивале мне не понравилось…

И слава Богу, что вот этот период взросления, подросткового становления прошел под чтение стоящих поэтов и слушание хорошей музыки. Еще в институте надо мной иронизировали одногруппники: «Ты наш бард!», а что плохого, если красивые стихи еще и душевно поют? Вот из Грушинки, на мой взгляд, сердечность эта ушла. И еще есть легкая грусть и ностальгия по тому времени, когда можно было посидеть у костра и попеть песни… Жаль, сейчас нельзя.

– Я стараюсь работать так, чтобы не было проколов. Чтобы режиссер был «проверенный» фильмами, а рядом – надежные партнеры, профессионалы, такие, например, как Саша Лыков. Он мне очень помогает. Нет желания появляться ни в рекламе, ни в сериалах. Вот получаешь предложение сняться, но открываешь сценарий, читаешь первую страницу и понимаешь: нет, не могу… Меня пытаются заманить рассуждениями типа «а вот имярек читала и ей понравилось», но я пока не сдаюсь…

Однако жизнь ставит в такие условия, что надо и зарабатывать, и чем дальше, тем больше. Если раньше достаточно было и стипендии, то сейчас зарплаты маловато… Гонорара за «Турецкий гамбит» не хватило на квартиру… Только на машину.

– Да, действительно, не у каждой актрисы есть посвященный ей сайт в Интернете, и это очень приятно. Я не могу общаться на нем со своими поклонниками, просто не успеваю. Это за меня делает мой папа.

Обычно люди не пишут письма актерам, им достаточно наблюдать своего «фаворита» в кино, театре, отмечать уровень игры… Хотя недавно я провела опрос среди своих знакомых с целью выяснить, как зрители разбираются в актерской игре. И поняла, что плохо… Люди мало ходят в кино, и точка отсчета обычно – «мыльная» планка.

Допустим, у фильма «Неудачи Пуаро» был низкий рейтинг, но какие там актерские работы! Или сериал «Моя прекрасная няня». Я очень уважительно отношусь ко всем актерам, снимающимся в нем, они одни из лучших, и это единственный сериал, который смотрю, но знаю, что способны они на большее! Однако так же хорошо знаю, что этот сериал снимается не проще, чем «Пуаро». Этот ритм, скорость, требуют огромного профессионализма, актерской энергетики, запоминания огромного количества текста, наконец! Так что в некоторых случаях сказать, что вот это «хорошо», а это – «плохо», нельзя. Однако детальности в оценке актерской работы зрителю, безусловно, не хватает. Зрелищность, увлечение спецэффектами пересилили духовную составляющую киноискусства.

– Будете смеяться, но «Плейбой» был первым, кто позвонил после «Гамбита». Я отказалась от всех съемок, согласившись позировать только для одного нового мужского журнала, вышедшего маленьким тиражом, и с условием – никаких нескромных фото!

– Конечно, это и музыка, и кино, и театр, и живопись, и поездки. Но больше всего – ЛЮДИ. Я стараюсь впитать в себя как можно больше, наблюдаю без конца. В институте мне сначала с трудом давались этюды, я не совсем понимала, ну что, например, удивительного можно подсмотреть, наблюдая мужчину, читающего газету? А вот сейчас подмечаю все: черты, детали, даже оттенки характера! И в жизни случаются такие эпизоды, что рассказать их кому­то – не поверят. Так что самая большая школа – это сама жизнь. Ну и, конечно, учусь у старших, более опытных коллег – это огромный, неисчерпаемый кладезь впечатлений.