Моему собеседнику Андрею Федоровичу Редюшеву в 1941 было 16. Позади было восемь классов, которые он окончил с почетной грамотой, впереди лето. Так 21 июня и встретил на рыбалке. Вернулся домой - все плачут, суетятся: война.

Была ли довоенная жизнь безоблачной? Отец умер в 1933, 10 августа. Их у матери осталось три сына. 10 сентября того же года, когда мама с дедом были на базаре, загорелся их дом. Восьмилетний Андрей схватил из зыбки младшего полуторагодовалого брата вместе с пеленками и побежал на речку спасаться от огня. Пока младший спал на песочке, мальчишки купались. Потом малыш проснулся и заплакал. Андрей пошел отыскивать мать. Бедная женщина лежала без сознания у обгоревшего дома. Когда пришла в себя и увидела, что сыновья, которых считала сгоревшими, живы, снова лишилась сознания. В октябре того же года их семью постигло новое несчастье: у сирот украли картошку, заготовленную на зиму. Когда мать вернулась с работы, погреб был пуст, а ребята в избе оказались подпертыми снаружи, чтобы не смогли выйти и позвать на помощь. Несчастная женщина их тогда поколотила за то, что не кричали из окна, а схоронились от разбойников за трубой на русской печке.

Через месяц после начала войны Андрей уже был мобилизован на трудовой фронт: рыл противотанковые рвы. Еще через месяц его вызвали в райком комсомола (комсомольцем он стал в 1939), где сформировали бригаду из десяти человек, которая должна была охранять и ремонтировать правительственную связь. С ноября 1941 и до декабря 1942 года он был линейным надсмотрщиком телеграфно-телефонной связи. 22 декабря 1942 года ему принесли из военкомата повестку. Было А.Редюшеву тогда 17 с половиной. Новобранцев было 10 человек, им выделили лошадь, они побросали в сани свои котомки и пошли пешком в Пензу. За двое суток прошли 100 км.

В Пензе на пересыльном пункте, вспоминает Андрей Федорович, мобилизованных рассортировли и направили под Ульяновск в город Чердаклы в окружную школу младших авиаспециалистов. Жили ребята там в неотапливаемых казармах. Обмундирование им выдали только в конце февраля. Готовили из призывников воздушных стрелков-радистов для штурмовиков ИЛ-2.

Судьба сделала еще один зигзаг в конце апреля 1943 года. Тогда в школе была объявлена тревога, их выстроили, отсчитали 50 курсантов, велели за два часа сдать довольствие, получить аттестаты. По дороге на станцию в Чердаклы они думали-гадали, в Сталинград или нет? Посадили их в поезд Куйбышев-Ташкент. Так А.Редюшев попал в Рязанскую высшую офицерскую школу штурманов-летчиков, начальником которой был штурман легендарного В.Чкалова А.Беляков. Два с лишним месяца они летали в районе города Корши Узбекской ССР. Беда заключалась в том, что в небе совсем не было необходимых для тренировок облаков. Потом их перевели в Троицк, расположенный на юге Челябинской области. Аэродром располагался на ст.Кумысная. Там сколачивались экипажи, подбирались летчик, штурман, радист и стрелок.

Андрей Федорович вспомнил, как во время одного из полетов замерз замок, запирающий одно шасси. Командиру приказали выбросить экипаж с парашютами, а самому сажать машину на брюхо. Летчик рассудил иначе, и пришлось радисту А.Редюшеву спускаться в бомболюк и разбираться с замком шасси. Андрей Федорович задачу выполнил, самолет сел, как положено. Командир училища спросил у него тогда, какое у него воинское звание - и стал в итоге курсант Редюшев ефрейтором - поощрили, но велели обучить остальных действиям в этой экстремальной ситуации.

В мае 1944 полетели на фронт. Там порядок был такой. В течение первого месяца молодых на боевые задания не пускали. Летчик совершал учебные вылеты. Штурман изучал карту, район боевых действий, а потом вылетал на боевое задание сначала с чужим обстрелянным экипажем. Для Паши Бузовского, с которым они прилетели на фронт после училища, этот первый боевой вылет с чужим экипажем стал последним: самолет сбили, все погибли.

Ночной бомбардировщик, на котором они летали, за год войны совершил более 50 боевых вылетов. Бомбили они Минск, Варшаву, Кенигсберг, Штеттин, Штутгарт - словом, все морские порты гитлеровцев по Балтийскому морю. Пять раз летали на Берлин.

Летишь на задание, вспоминает Андрей Федорович, темно. Это сейчас море огней повсюду. А тогда заметишь, зенитки бьют с земли - радуешься. Почему, интересуюсь я, как человек сугубо гражданский. Оказывается, если немецкие истребители в воздухе, зенитки молчат.

Другая опасность для ночного бомбардировщика - попасть в луч прожектора. Летчик слепнет, самолет сразу становится удобной мишенью для средств ПВО. А вообще зенитки наши научились обходить хорошо.

Я интересуюсь, какой была в то время Европа? Андрей Федорович вспоминает, что его удивило тогда умение поляков радоваться каждому дню жизни и устраивать праздники. Наши, видимо, жили не так.

Как-то после полета пришли они с командиром экипажа в столовую, выпили свои фронтовые сто граммов, едят. Андрей смотрит: за соседним столиком особист пьяный. Только хотел спросить у друга, когда, мол, только успевают люди, а командир ему палец к губам. Молчи, мол. Вышли на улицу, командир говорит: запомни, эти пьяными не бывают.

Двоюродный брат форсировал Днепр. Оказался с орудием на вражеском берегу, а поддержки нет. Пришлось бросить орудие и назад к своим. Судили, попал в штрафной батальон. В конце войны был представлен к высшей правительственной награде, но штрафников Родина не отмечала за боевые заслуги, благо судимость сняли. Домой в Саратов приехал без наград, зато живой. А мать уже два года назад получила похоронку.

В 5-м гвардейском севастопольском авиационном полку бомбардировщиков А.Редюшев прослужил до октября 1950 года. Демобилизовался, потому что военные не могли учиться в гражданских учебных заведениях, а он хотел закончить школу и учиться дальше.

В партию Андрей Федорович вступил на фронте. Но на митинги, организуемые КПРФ, не ходит: неприятно слушать, когда говорят, что без ГУЛАГов нам не обойтись, если наказывать всех виновных в развале и разворовывании страны. Номенклатура, оставшаяся не у дел, не может успокоиться.

Как и всякого нормального человека, Андрея Федоровича волнуют проблемы, связанные с состоянием нашего здравоохранения и образования. Пять лет назад он вышел на пенсию. А жизнь, она давит на всех одинаково. На тех, кто митингует, и на тех, кто в это время на огородах работает. Главное, нет у человека в душе злости. Только грусть. Смотрит Андрей Федорович на фотографию, где ветеранов войны снимали в день двадцатилетия Победы у горкома партии, многих товарищей уже нет. Грустно сознавать, что жизнь проходит.

Ольга Загускина