Фондовый рынок живет без строгой научной теории — утверждает специалист в области создания искусственного интеллекта, кандидат технических наук Геннадий БРОНФЕЛЬД, возглавляющий научно-исследовательский и проектный институт “Сириус-2”.
— Но обо всем по порядку. Геннадий Борисович, как вы пришли к столь категоричному умозаключению? О фундаментальном и особенно техническом анализе рынка ценных бумаг написаны уже тысячи различных книг и учебных пособий.
— Попытки прогнозирования финансовых рынков ведутся уже столетия. Но все это строится больше на эмпирических наблюдениях и проверке их на практике. Успешные трейдеры говорят, что они используют различные системы и применяют то, что им нравится. И получается, что теория не работает, а все сводится к способностям, интуиции и психологическому настрою игроков. Известно, что примерно 90 проц. трейдеров в первый же год разоряются, на их место приходят новые и тоже разоряются. Так на какой же теории базируются их действия? Которая приводит к разорению?
— Разве механические торговые системы — не признак развитой теории фондового рынка?
— Такие системы существуют уже не одно десятилетие и, в общем-то, какой-то уровень прибыльности обеспечивают. Но они не ведут себя эффективно во всех режимах и не дают гарантированного результата. Хотя рынок — это вероятностная система, и искать стопроцентную гарантию бессмысленно. Можно говорить только о большей достоверности, чтобы было меньше проигрышей. В Англии лет пять-семь назад было проведено исследование. Трейдерам дали чисто случайный набор чисел, а они стали обнаруживать в нем зависимость. Так что это иллюзия, что основная масса игроков с толком наблюдает рынок. Попытка собственного представления о нем многих заводит в тупик.
На рынке акций идет колебательный процесс, даже несколько процессов со всякими случайными воздействиями. И человек просто так их прогнозировать не может. Он просто видит поток цифр. Их надо просчитывать и применять методы специальной математической обработки в нужный момент. Но если вы это делаете неправильно, то возникает иллюзия.
Допустим, в теханализе активно применяют какие-то усредненные кривые с простыми методами обработки. Но часто математическое ожидание процесса смещено. А трейдеры, не зная этого, используют искаженные представления о текущей ситуации на рынке. Подобное явление носит массовый характер. Чтобы добиться точности, надо проделать длительную процедуру анализа. И вы, допустим, только через час будете знать правильный ответ. А ведь вам сейчас нужно принимать решение. Приходится пользоваться недостоверными данными, хотя вы думаете, что они относительно достоверны. Трейдеры барахтаются в некой среде, где есть игра, но нет теории.
— И вы ее нащупали?
— Это получилось случайно. Я никогда не планировал заниматься теорией прогнозирования финансовых рынков. Но однажды при переговорах с одним банком о применении в их работе методов искусственного интеллекта мне на авось предложили попробовать спрогнозировать курс валюты. Я вначале отказывался, но они настаивали. Попробовал этим заниматься, и вдруг до меня дошло, как это делать. Оказалось, что частично пригодны результаты моей диссертационной работы, которую я защитил 20 лет назад. Применил также методы синергетики, и у меня стала выстраиваться система. Синергетика, которую некоторые называют теорией хаоса, оперирует некими, возникающими иногда достаточно устойчивыми процессами в среде казалось бы совершенно разных, не связанных между собой элементов систем. И в них происходят одни и те же колебательные процессы, хотя и различных видов. То же самое возникает и на финансовых рынках.
В 2005 году в США вышла книга Виктора Нидерхоффера “Практика биржевых спекуляций”. Он сделал вывод, что основной режим рынка — автоколебания. Он даже утверждает, что трендов не существует. Хотя это слишком смелое заявление. На самом деле, некие части автоколебаний можно представить как тренд. То есть он есть, но проявляется в ином виде. Такие же мысли об автоколебательном режиме я высказывал в своем первом докладе по данной теме, сделанном в 2003 году в НГТУ на конференции по информационным технологиям. Тогда мне еще не было до конца понятно, в чем тут я первый. Потом стал знакомиться с работами в этой области и обнаружил, что просто тютелька в тютельку уложился в то направление, которое в это время формировалось в мире.
Любопытной оказалась работа Билла Вильямса “Новые измерения в биржевой торговле”. Успешный трейдер, он разработал свою программу прогнозирования фондового рынка, задействовав ученых и суперкомпьютер, и тоже с использованием методов синергетики. И получилось так, что большая часть подходов у нас с ним совпала. То есть, грубо говоря, я угадал то, что он сделал до меня. После этого я почувствовал себя гораздо уверенней, понял, что вписался в проблему.
Затем у меня стали появляться и другие источники. О. Граббе — “Хаос и фракталы на финансовых рынках”, Э. Петерс — “Фрактальный анализ финансовых рынков”. Фракталы — это самоподобные математические структуры. Короче говоря, моя “Синергетическая теория финансового и фондового рынков”, которую я изложил в докладе в 2003 году (он был опубликован в сборнике конференции и был размещен в Интернете) постепенно подтверждалась.
— Вы можете назвать хотя бы основные ее принципы?
— Постулатов пять, и выглядят они следующим образом.
Первый. Финансовый рынок представляет собой синергетическую систему.
Второй. Базовое состояние рынка — устойчивый автоколебательный режим со случайными возмущениями и небольшим трендом (при его наличии), что, кстати, соответствует теориям циклов и волн Эллиота.
Третий. Отклонение от устойчивого состояния рыночной синергетической системы к новому устойчивому или неустойчивому состоянию может произойти в любой случайный момент под воздействием случайных внутренних или внешних событий (или слухов).
Четвертый. Однако сам этот переход к новому устойчивому или неустойчивому состоянию происходит по определенным закономерностям, характерным для рыночной синергетической системы, которые могут быть описаны математически. Именно на внешних признаках этих процессов, эмпирически найденных, и основан технический анализ финансового рынка.
Пятый. На возникший динамический переходный процесс могут повлиять события, указанные в пункте 3, однако они также имеют конкретный вид динамического переходного процесса, описанного частично в техническом анализе.
Использование синергетической теории финансового рынка (СТ ФР) может повысить уверенность трейдера в его действиях и эффективность принимаемых им решений.
— Читателям “Курса Н” не хватает, наверное, только россыпи математических формул, описывающих автоколебательные процессы.
— Ваша газета так часто пишет о фондовом рынке, что у вас, наверное, более-менее подготовленный читатель. Может быть, даже кто-то знаком с “теорией когерентного рынка”. Фамилия автора публикаций — Веге, книга вышла в 1991 году. К когерентным процессам (например, в погодных явлениях) относится циклон. Он возникает случайно, а потом исчезает. Это устойчивое явление природы уже достаточно хорошо изучено, по его поведению предсказывают погоду. А про “циклоны” на рынке пока только догадываются и вычленить, по сути, так и не могут. Нужна теория.
— Она вытекает из этих пяти постулатов?
— У каждого из названных мной процессов есть уже свои достаточно отработанные математические подходы к описанию и прогнозированию, сделанные различными учеными разных областей науки, в том числе и вашим собеседником. В чем весь фокус? В том, что я изложил, новое в теоретическом смысле в общей стыковке разных подходов. Динамические процессы описаны в теории управления, возникновение автоколебательных режимов — в синергетике и теории управления. Я применил самонастройку к текущим изменениям рынка, но ведь на эту тему у меня 20 лет назад была опубликована серия статей. Да и других теоретических и практических результатов других авторов много, чего здесь нового? Если, допустим, говорить о создании торговой системы, вычленении трендов, то это уже давно делается. Но подстройку к “циклонам” рынка и прогнозирование по ним кросс-курсов и котировок — этого, по сути, не делал никто. Ведь надо знать, что подстроить, надо иметь динамическую модель финансового рынка. Такие модели только формируются. За работу по этой теме Роберт Энгл и Клайв Грейнджер получили в 2003 году Нобелевскую премию.
— Это событие мы с вами обсуждали в одном из номеров “Курса Н”. Давайте встанем на позицию трейдеров, которых прежде всего интересует доходность. Как им воспользоваться новыми взглядами на прогнозирование биржевой торговли?
— Во всяком случае, их надо учитывать, и я готов ознакомить с ними желающих. Синергетическая теория финансового и фондового рынков позволит создавать более совершенные торговые системы тем, кто ею воспользуется.
— Давайте делать выводы. Фондовый рынок живет без теории. Это основной постулат.
— Да. Он живет больше эмпирикой. И сейчас инвесторам и трейдерам предлагается новый инструмент, который повысит производительность их труда, качество принимаемых решений.
— А, может быть, природа фондового рынка такова, что ему лучше быть без теории?
— Так я с этим и сталкиваюсь. Никто не хочет тратить деньги и инвестировать в исследования. И так хорошо. Некоторые из тех, кого бы я хотел заинтересовать, в открытую говорят: а зачем это надо, нас и так все устраивает. 5—10 проц. участников, которые выигрывают, не хотят, естественно, просвещать остальную массу.
Но ситуация может измениться очень быстро. Новое понимание рынка откроет новые возможности и даст конкурентные преимущества тому, кто первый получит инструменты для более точных прогнозов — систему, которую можно будет применять, и программные средства.
— Эта тема уже где-то обсуждалась?
— В Интернете. Одна интернациональная группа (американец, москвич, житель Украины и т. д.) просила на эти работы 5 млн долларов. И тогда в течение пяти лет она бы выполнила тот объем, с которым я бы управился за один год, затратив чуть более 100 тыс. долларов.
— Какой инвестор вам нужен?
— Который захочет для себя сделать торговую систему, основанную на синергетической теории, и даже, может быть, лично поучаствовать в разработках.
— Все равно деньги не очень маленькие. А я-то думал, что вы альтруист, Геннадий Борисович, больше печетесь о судьбе мировой науки.
— К сожалению, юмор нельзя заложить в смету. А у меня система пока не готова. И ведь реальный анализ рынка может с нее только и начаться. До сих пор ведь даже профессиональные участники “плавают”. На фондовом рынке происходят некие процессы, которые они не до конца понимают с теоретических позиций.
Но это не только, грубо говоря, мои соображения. Некоторые российские ученые — Григорьев, Козловский, Марьясов тоже ведут работы в этом направлении, хотя и далеки пока от конечного результата. Ими интенсивно разрабатываются методы детерминированного хаоса при моделировании экономических процессов. Разница между нами в том, что они пока занимаются исследованиями, а я готов сделать систему. Они сейчас только говорят о самонастройке к текущим изменениям, а я 20 лет назад это уже сделал.
— Выходит, вы 20 лет бежали впереди паровоза?
— Сейчас бегу вместе со всеми, но до финиша еще далеко.
— Я смотрю, вы здорово расширили свои научные интересы с той поры, когда мы с вами строили свинарник в Выксе. Нас, помнится, закинули туда на месяц. Подобная участь была тогда уделом всех, кто работал в научно-исследовательских институтах. Но вы тогда только начинали писать кандидатскую диссертацию и горели предвестием будущей карьеры. Множество НИИ схлопнулись в первые годы рыночных реформ, но сейчас они вроде бы начинают возрождаться.