Новогодний вечер «для самых маленьких» непременно должен перейти в оглушительную новогоднюю ночь. С непременным «Огоньком» и «пробками в потолок» – сначала, и ночными гуляниями, отрывистым смехом и хлопушками – потом. Эта ночь по праву принадлежит взрослым, и ее нужно провести достойно, чтобы с утра, пряча от детей вполне объяснимую «волоокость», удивиться вместе с ними подъелочным подаркам. Но что делать бедняге Деду Морозу, до ночи, как правило, «не доживающему»? Вас много, а я-то один и совсем не молод! Поводи-ка в десяти домах хороводы с ребятишками, а потом на кухне со счастливыми родителями отметь-ка собственное явление! Ах, эта стопочка «Русской» и невозможнейшая, с хозяйским секретиком селедка под шубой!

До начала нового года остается каких-то полтора часа... Водитель все дольше и дольше мерзнет в своем «жигуленке», тихо ругая «этого алкаша» и покорно ожидая его шумного и широкого выныривания из очередного праздничного подъезда. Все легковеснее и добродушнее становится Сам. Фотограф же, напротив, уходит в напряженное молчание. Прямо и сухо сидя на заднем сиденье, он, как боевую винтовку, не выпускает из рук казенный фотоаппарат. Снегурочка потерялась, вероятно, растаяв в каком-то горячо гостеприимном доме...

Неужто все? Последний пункт – как раз апартаменты молодого водителя, которому уже давно не терпится устроиться перед телевизором. Обнять прильнувшую жену под дружное сопение двух дочек... Здравствуй, год! Заходи в наш тихий рай!

Компания уж очень припозднилась, и огорченные девчонки, сняв свои наряды, давно легли спать. Звонок! Жена кошкой прыгает к телефону и через секунду, просияв, принимается будить свои сонные сокровища, на ходу объясняя им, что звонил Дед Мороз, что его задержали лапландские вьюги, но... быстро-быстро – он уже на пороге!

Старшая-отличница деловито заплетает косы и кладет поближе свои ноты. Младшая – синеглазая тихоня – достает яркую книжку с картинками, явно намереваясь «с выражением» прочесть отрывок любимого стихотворения! В общем, старичок будет встречен как полагается.

А вот и он. Большой и громкий. Даже чересчур большой и чересчур громкий. Непохоже, что с севера приехал, в уютную комнату будто ввалилось жаркое дыхание июльского зноя, зелени, шашлыка и еще чего-то такого!.. «Ну, дети, слушайтесь маму и кушайте кашу!» – энергичный басок мечется по комнате, отражаясь от стекол и зеркал, и, кажется, будто сама елка, дребезжа, смеется «невсамделишному», какому-то уж очень игривому голосу белобородого деда, чьи глаза возбужденно блестят из-под надвинутой шапки. «Замерз, бедненький!» – и вот из «замерзших» рук Дед-мороза – Ай!.. Ха-ха-ха! – вырывается чашка с горячим чаем. «К счастью!» И девчонки, зараженные непонятным ночным весельем, не поют, а рассыпаются в смехе двумя колокольчиками под фальшивое, но широкое и искренне раскатистое пение полярного гостя. Кто еще так споет – неужто мамины «правильные» подружки? А чего стоит одна угроза посадить младшую в мешок и унести на север вместо Снегурочки?! Даже фотограф ничего не портит, хотя то и дело теряет крышку от объектива, шумно возмущаясь самому себе.

Партию в шахматы с папой? Нет вопросов! И вот Дед Мороз с прибаутками и щедростью, достойной Остапа Бендера, жертвует хозяину дома одну за другой все свои фигуры. Но такой царский проигрыш только возвышает великолепного деда в глазах двух маленьких прелестниц.

Уже пора?! Получив от дедушки торжественное обещание через год «непременно повторить», девчушки провожают его до лифта, виснут на безразмерных рукавах красного халата, играют жестко-кудрявой белой бородой... Так вот они какие – Дед-морозы!

Уже куранты пробили двенадцать и давно настало время «взрослого» Нового года, а дети все никак не успокоятся: забытая варежка на диване... Спрятать! спрятать! – весь год будем хранить и вспоминать, а потом отдадим! И никому не известно, что им обещает вконец измученная мама взамен драгоценной рукавицы (грядущие конфеты и подарки отвергаются изначально и с негодованием!)...

Первое января семьдесят какого-то года семьи Волковых начинается с телефонного звонка: «Нелличка, солнышко, с Новым годом! – простуженно хрипит утренняя трубка. – Извини, не успел вчера к вам заехать. В первый раз такое, елки-моталки – после Ивановых – провал... Как до дома добрался – убей не помню! Ну, прости, ну хочешь, я СЕЙЧАС к твоим девчонкам приду!?»

Через час дядя Боря с осоловелыми глазами в сером толстой вязки свитере сидит на кухне у Волковых, жадно заглатывая уже третью чашку чая и слушая болтовню яркоглазых сорванцов о вчерашнем «здоровском дедусе». И не понять двум счастливым созданиям, почему добрейший дядя Боря, папин начальник и «во всех отношениях приличный товарищ» так часто хватается за голову и глубоко и сдавленно стонет? Впрочем, взрослые – народ скучный и непонятный!

А в потертой дядибориной сумке лежит украдкой отданная Нелличкой красная варежка с белой опушкой...