Виктор Сенин возвращается к судьбоносным событиям, которые были пережиты не только им в далекие пятидесятые годы.
5 марта 1953 года умер Иосиф Сталин. Его смерть многие переживали как тяжелое горе, которое вошло в каждый дом, в каждую семью. Люди плакали на улице, в метро, плакали студенты из моей группы, плакал я. Было такое ощущение, что жизнь остановилась: что случится завтра без Сталина, никто не знал. С его именем было связано наше представление о беззаветной службе Родине, силе, мужестве, долге и мести, о победе в Великой Отечественной войне. Именем Сталина назывались великие стройки коммунизма, с ним было связано наше будущее. Поэтому мы всегда ждали весны, когда за подписью Сталина выходили постановления о снижении цен на промышленные и продовольственные товары.
С 7 по 9 марта был организован доступ к гробу с телом вождя, установленному в Колонном зале Дома союзов. 8 марта студенты техникума, в числе которых был и я, пытались пробиться в центр столицы. В районе Колхозной площади мы попали в пробку, из которой еле выбрались живыми. На следующий день стало известно о гибели в давках нескольких учащихся соседних школ.
9 марта ровно в 12 часов остановились все машины и своими сигналами вместе с гудком близлежащего завода известили о похоронах Сталина.
Через несколько дней по Москве покатились слухи, что в местах скопления людей, стремящихся попасть в Колонный зал, наблюдались случаи грабежа – у женщин вырывали из ушей серьги, отнимали сумки, снимали головные уборы. Впоследствии эти слухи подтвердились – незадолго до смерти Сталина была объявлена амнистия заключенным. Безобразия продолжались недолго. Власти быстро навели порядок. Марьина Роща в Москве всегда слыла криминогенным районом. В моей памяти сохранился рассказ мамы о том, что когда она возвращалась поздно вечером домой, у нее из рук вырвали сумку. Помню, как и в своем пустом кармане я нащупывал чью-то руку.
Е.Евтушенко, уроженец Марьиной рощи, учившийся в соседней 607-й школе, в стихотворении «Марьина роща» пишет о своих сверстниках:
«Финка в кармане подростка,
И под Боброва прическа,
А на ботинке-зоска,
Ну а в зубах папироска».
Шпана была совсем не похожа на теперешних отморозков. Запомнились сцены, когда три-четыре марьинских хулигана в окружении многочисленных зевак на «уголках» (местах пересечения проезда с улицей Шереметьевской) устраивали импровизированные представления – профессионально отбивали чечетку. Мы до поздней ночи безо всякого страха могли гулять по улицам, бульварам и площадям Москвы. Излюбленным местом посещения была Красная площадь. Туда мы добирались небольшими компаниями и только пешком. А маршрут был такой: по Шереметьевской и Октябрьской улицам доходили до театра ЦДКА, а дальше, не спеша, шли по бульвару. Слева оставался «Уголок Дурова», куда мы мальчишками бесчисленное количество раз ходили смотреть бесплатно действующую «железную дорогу», по которой быстро перемещался паровоз с вагончиками, где пассажирами были белые мыши. Любили пообщаться с говорящим вороном, посмотреть на огромного слона и медведя. Проходя «Цветной бульвар», обязательно интересовались, какие представления идут в цирке.
А вот и Рахмановский переулок, отсюда рукой подать до Большого театра. В нем мне посчастливилось слушать оперы: «Кармен» с участием Давыдовой, «Евгений Онегин», «Борис Годунов» в исполнении заглавных ролей С.Лемешевым и И.Козловским, смотреть балет «Лебединое озеро» с участием Улановой. Погуляв по Красной площади, мы возвращались домой, как правило, на автобусе № 24 от Кузнецкого моста, предварительно спустившись в заведение «М» (на Кузнецком мосту в то время метро не было).
Красная площадь – это то место, которое не оставит равнодушным своей историей и обликом. В то время Кремль для посещения был закрыт. Попасть в Мавзолей можно было только в определенные дни, простояв в километровой очереди не один час.
Самое большое впечатление на меня произвело посещение Мавзолея, когда рядом с Лениным находился Сталин. Лицо И.В.Сталина было изрыто оспой, большой горбатый нос, сморщенная кожа рук произвели грустное впечатление. Это была мумия человека, несовместимая с образом вождя, который нас приучили видеть на портретах и которому мы беззаветно верили.
По Красной площади я неоднократно проходил не только в рядах демонстрантов 1 мая и 7 ноября, но и как участник парада физкультурников, открывавших демонстрацию трудящихся на главной площади страны. Это относится ко времени моей учебы в техникуме. За три месяца до праздников начинались репетиции, которые проходили либо на территории Центрального парка им. Горького или в Аэропорту, что на Ленинградском проспекте. Тренировались раз в неделю по три-четыре часа в любую погоду. Наша сводная колона училась правильно и красиво ходить со спортивными знаменами.
В день праздника, одетые в
выданную накануне нарядную спортивную
форму, собирались на Трубной площади в 6
часов утра. Здесь нам выдавали спортивные
флаги, с которыми мы шли в сторону центра по
замысловатому маршруту в «рваном» темпе –
короткие перебежки чередовались с
продолжительными
остановками. Мы пели песни под откуда-то
взявшийся баян, организовывали шуточные
игры, плясали, танцевали, одним словом,
веселились.
Бывали случаи, когда крепкие парни подбрасывали своих товарищей. Однажды после такой забавы у девушки не оказалось на руке часов. Подобная потеря в то время была равносильна угону поддержанной иномарки сейчас. Конечно, девушке стало плохо. Тогда кто-то крикнул: «Шире круг» и, обходя толпу с шапкой, стал собирать деньги на часы. К девяти часам наша колонна подходила к площади Революции. Мы с восхищением наблюдали за движением участников военного парада и той техникой, которая с грохотом вступала на Красную площадь. Наступал и наш черед. С волнением, но собранные, в такт марша мы проходили мимо Мавзолея, стремясь как можно лучше рассмотреть тех, кто стоял на трибуне. Так мне удалось увидеть И.В.Сталина, Н.С.Хрущева и других руководителей страны.
Учеба в техникуме шла успешно. За два последующих года у меня были только пятерки, за что я получал повышенную стипендию – 25 рублей вместо обычных 15. Учебу удавалось совмещать с общественной работой и занятиями спортом. На третьем курсе мне выделили бесплатную путевку в санаторий «30 лет Октября» в Алуште. Я впервые увидел и навсегда полюбил «самое синее в мире Черное море...» На последнем курсе меня наградили путевкой в альпинистский лагерь «Торпедо» в Цейском ущелье, где я увидел божественную красоту Кавказских гор с ледниками и водопадами. В лагере я прошел обучение азам сложной, но крайне необходимой техники альпинизма. Вместе с отрядом совершил тренировочные походы на перевалы, покорял пик Николаева. Но самым незабываемым событием стало восхождение на гору Казбек высотой 5147 км. При взгляде на нее захватывало дух только от мысли, что ее можно и нужно покорить; да и самой вершины не было видно – она пряталась за облаками.
Восхождение началось. Нас было около тридцати человек. Сначала дошли до первого лагеря. Гораздо сложнее было подниматься на следующий день до второго высокогорного привала, где предстояло переночевать. Шли в связке по три человека, с ледорубами, с тяжелыми рюкзаками за плечами. Низкое атмосферное давление, кислородное голодание делали альпинистов вялыми: многие, оперевшись на ледоруб засыпали и отказывались подниматься выше. Обязательным условием было не снимать солнцезащитные очки, хотя солнца мы и не видели. Категорически запрещалось удаляться от тропы, которую в снегу прокладывал ведущий – опытный инструктор. Шли след в след. Через каждые 40 минут – отдых, во время которого можно было перевести дух. Было не до смеха и не до шуточек.
На высокогорном привале ночью на животе сушили носки. Спали тревожно. Утром, выпив по кружечке чая, приготовленного на примусе, проглотив бутерброды, надели все необходимое снаряжение, в том числе и «кошки». Это устройство привязывалось к ногам и позволяло перемещаться по ледяному куполу Казбека. Приблизительно через два часа медленного восхождения мы достигли вершины Казбека – оказались на высоте 5147 м от уровня моря.
Физический смысл слов «достигли вершины» заключается в том, что подниматься уже некуда, над головой только чистое небо да яркое солнце, а вокруг – склоны, ведущие к подножию. Эмоциональное состояние человека, стоящего на покоренной вершине одной из самых высоких гор Европы, переживается им снова и снова на протяжении всей жизни. Это чувство победы над трудностями, это ощущение того, что ты в числе немногих людей, находившихся на заоблачной высоте. На высоте, где уже не летают птицы и где облака, которые прежде всегда были над тобой, оказываются далеко под ногами, от чего кажется, что мир перевернулся. Это божественная, неповторимая красота природы, которую можно видеть, только находясь на вершине.
Спускалась группа довольно быстро, и на следующий день мы были у подножия горы в селении Казбеги. В момент нашего отъезда облака оторвались от вершины, и перед нами предстал Казбек во всей своей красе. Запрокинув лица, мы долго молча смотрели на залитую солнцем могучую гору, и наши сердца наполнялись гордостью оттого, что мы ее покорили.
Весной 1955 года студенты четвертого курса техникума с нетерпением и волнением ждали сообщения из министерства о том, в какие города и точки Советского Союза придет распределение. Все понимали, что от того, куда ты попадешь, зависит, как сложится твоя дальнейшая судьба. Директор нашего техникума Антон Федорович Тинеджи был интеллигентный человек, красавец мужчина с неотразимой бородой, грек по национальности. Однажды он вызвал меня к себе в кабинет и, протягивая лист бумаги, произнес: «Только что поступил список мест распределения молодых специалистов вашего выпуска. Через два дня жду твоего решения. Обрати внимание на «почтовый ящик», туда запрашиваются шесть человек».
Кроме «почтового ящика», в списке было направление на Московский авиационный завод – очень заманчивое предложение: оттуда не брали в армию и, как правило, прилично платили. После мучительных размышлений я принял решение уехать в «неизвестность». Мама была против: ей, конечно, не хотелось расставаться с сыном. Но решающей оказалась ситуация, которая сложилась в те годы в Москве. Из столицы уезжали тысячи юношей и девушек на освоение целины и другие великие стройки. А чем хуже я? Меня манила романтика, предвкушение самостоятельности и неизвестности.
Была заполнена анкета. И вот группа в составе В.Емельянова, А.Кольцова, В.Смыслова, Ж.Любимова, А.Сидорова и меня получила направление в местечко «Х».
Три года спустя В.Смыслов, Ж.Любимов, А.Сидоров из Арзамаса-75 были отправлены на Урал, в Челябинск-40, а мы трое остались в сверхсекретном городе, теперешнем Сарове.