|
Елена Комиссарова окончила в 2001 году
исторический Факультет Барнаульского государственного педагогического
университета. Принимала участие в международных и региональных
конференциях, имеет 15 научных публикаций в сборниках. В 2005 года
защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических
наук по теме «Белогвардейская эмиграция в 20-х - начале 30-х годов ХХ
века в провинцию Синцзян». Работает старшим преподавателем кафедры
всеобщей истории БГПУ.
Немало жителей Алтая бежало в годы гражданской
войны и коллективизации в китайскую провинцию Синьцзян. Впервые этот
пласт истории попыталась изучить на основе архивных документов старший
преподаватель БГПУ Елена КОМИССАРОВА. Об этом ее интервью журналисту
Анатолию МУРАВЛЕВУ.
Ради спасения
— В этом году Вы защитили кандидатскую
диссертацию по теме эмиграции наших соотечественников в 20-30-х годах
прошлого века в северо-западную китайскую провинцию Синьцзян,
граничившую в том числе и с Алтайской губернией, Алтайским краем? Но
ведь известно, что центром исхода русских в Китае являлся Харбин. А
насколько привлекательной для русских эмигрантов в 1920-1930-х годах
была отдаленная от центра провинция Синьцзян?
— Данные о численности русских эмигрантов,
оказавшихся в ту пору в Китае, противоречивы. По различным сведениям,
там тогда находилось от 100 до 500 тысяч наших соотечественников. В
Синьцзяне их было сосредоточено от 25 до 50 тысяч. Сюда отступили
довольно крупные белогвардейские, преимущественно казачьи,
подразделения, которые в период гражданской войны сражались на
территории Южного Урала, Семиречья, Западной Сибири, в том числе и
Алтая. Прежде всего, это - Оренбургская армия атамана Дутова,
Семиреченская армия атамана Анненкова, корпус генерала Бакича, воевавшие
на территории Алтая повстанческие отряды Кайгородова, Шишкина, Карманова
и другие, более мелкие воинские формирования.
Кроме военных в провинции Синьцзян в
1920-1930-х годах оказались гражданские лица, бежавшие от ужасов смуты:
торговцы, промышленники, священники, мещане, крестьяне, скрывавшиеся от
продразверстки и насильственной коллективизации.
Борьба за лидерство
— А почему воинские формирования,
ушедшие из России в Синьцзян, так и не сумели объединиться?
— Несмотря на подготовку к новым операциям
против советской власти, командующие белогвардейскими подразделениями не
имели ни общего плана предстоящих действий, ни единого командования. Они
намеревались напасть на Семипалатинскую область, организовать восстания
населения Туркестана и Семиречья. Удобным для наступления считался и
Алтай, как база, с которой можно развивать операции по двум
направлениям: в сторону Новониколаевска, и в сторону Кузнецка и Омска.
Однако привести их в исполнение препятствовали сложные личные отношения
между атаманами Александром Дутовым, Борисом Анненковым, генералом
Андреем Бакичем и другими военачальниками, а также отсутствие
необходимых денежных и материальных ресурсов.
А вот представители советской России сумели
найти общий язык с китайскими властями и их представителями на местах.
Результатом сотрудничества стало устранение Александра Дутова, который
серьезно готовил новое наступление на советскую Россию. По официальной
версии, вечером 6 февраля 1921 года атаман был убит советским чекистом
Касымханом Чанышевым. А Бориса Анненкова, двинувшегося со своими
подразделениями вглубь Китая, местные власти арестовали и продержали в
заключении в городе Урумчи, столице провинции Синьцзян около двух лет,
до 1923 года включительно.
Конец Бакича
— Кстати говоря, в старых газетных
подшивках я встречал сообщения о том, что весной 1926 года его под
конвоем везли через Алтай в Семипалатинск, где намечался суд над бывшим
белогвардейским атаманом. Так вот, на станциях Алейская и Поспелиха
состоялись митинги, участники которых требовали расстрелять Бориса
Анненкова, что вскоре и произошло. Итак, волею судеб генерал-лейтенант
Андрей Бакич весной 1921 года стал новым лидером белогвардейской
эмиграции в провинции Синьцзян. Какие действия он предпринял?
— Его вооруженные формирования вскоре
совершенно перестали считаться с администрацией округов провинции, в
которых размещались, начали разоружать китайских военнослужащих,
захватывать при этом населенные пункты и крепости. Местные власти
обратились к советскому руководству с просьбой о помощи. Операция
началась 23 мая 1921 года. Вскоре корпус Бакича разбил красноармейский
отряд, шедший ему наперерез от озера Зайсан, а после захвата 2 июля
города Шара-Сумэ он стал фактическим хозяином Алтайского округа
провинции Синьцзян. Тем временем, советские части сумели освободить от
белогвардейцев города Чугучак, Кобук и ряд сел. 6 сентября, после
ожесточенного боя, части корпуса Бакича оставили свои позиции и
двинулись в Монголию, в направлении города Кобдо.
— Кажется, именно там в ту пору
находился отряд уроженца Горного Алтая есаула Кайгородова?
— Андрей Бакич надеялся организовать
совместные операции с его повстанческим соединением и отрядом атамана
Енисейского казачьего войска полковника Казанцева. Но из-за разногласий
есаул Кайгородов с отрядом в 500 человек, перейдя советскую границу,
двинулся через горно-алтайское селение Кош-Агач на территорию Алтайской
губернии. Оставшиеся же части безуспешно штурмовали монгольский
монастырь Сарул-гун-Курэ, в котором укрывался красноармейский отряд
Байкалова. 26 октября подоспевший из Горного Алтая советский Шуйский
полк выдавил белогвардейцев вглубь Монголии. Но в пути их встретили
части монгольской народно- революционной армии. 17 декабря остатки
корпуса сдали оружие. Группа пленных белогвардейцев во главе с генералом
Бакичем была отправлена сначала в город Урга (Улан-Батор), а в феврале
1922 года препровождена через Кош-Агач, Бийск и Барнаул в город Омск.
Андрея Бакича расстреляли в Новониколаевске в ночь с 16 на 17 июня 1922
года.
Реэмиграция или ассимиляция?
— Можно ли считать, что в годы НЭПа
ситуация с русскими эмигрантами стабилизировалась?
— Действительно, те из них, кто пожелал
возвратиться в Советскую Россию, попытались сделать это. Постановлением
ВЦИК от 9 июня 1924 года амнистия распространялась на бывших
военнослужащих белых армий со званием не выше унтер-офицера,
находившихся в том числе и в Западном Китае. В результате амнистии за
период с 1921 по 1927 год, из Синьцзяна в Россию официальным путем,
через консульство возвратилось 17373 человека, и, по имеющимся
сведениям, примерно столько же прибыло без документов. Большая волна
эмигрантов проследовала из Синьцзяна в Советский Союз и после указа
Президиума Верховного Совета от 26 января 1946 года, реабилитировавшего
эмигрантов и их потомков.
Оставшиеся в Синьцзяне русские эмигранты
занимались, кто чем мог. Городские работали по своим специальностям:
инженерами, врачами, преподавателями, библиотекарями, портными, открыли
парикмахерские, магазины, кондитерские, фотостудии, кузницы и прочие
предприятия. Уроженцев сельской местности тянуло к работе на земле.
Некоторые бывшие белогвардейцы поступили на службу правительству
Синьцзяна в качестве инструкторов в китайских войсках или чириков -
пограничных милиционеров. Нередко группы русских эмигрантов проживали
компактно, поддерживаю прежние обряды и традиции. Большинство казаков и
офицеров носило военную форму. Продолжал действовать в Синьцзяне и ряд
организаций бывших белогвардейцев. Наиболее спаянным был "Офицерский
союз", возглавляемый полковником Паппенгутом.
Белый «щит»
— Кажется, участие бывших белогвардейцев
в военных действиях на территории Синьцзяна на этом не закончилось?..
— Их не раз принуждали складывать оружие, но
особенно казаки никак не желали расставаться с прежним образом жизни,
сохраняли военную организацию. Белая эмиграция активизировалась в конце
1920-начале 1930-х годов, что связано как с проведением насильственной
коллективизации в СССР, так и ростом напряжения в самом Синьцзяне, где
мусульмане добивались отделения от Китая и создания самостоятельного
государства. В провинции произошли крупные выступления. В апреле 1931
года в подавлении восстания в Хамийском уезде впервые приняли участие
бывшие белогвардейцы. Эти части, одновременно отличавшиеся высокой
боеспособностью и склонностью к грабежам, были единственной серьезной
опорой правительства Синьцзяна в борьбе с мусульманскими повстанцами.
Успешные действия русских побудили китайцев начать широкую мобилизацию
для всех «русских эмигрантов в возрасте до 46 лет». Эмигрантская пресса
утверждала, что их вербовали насильно, под угрозой их высылки в СССР,
ареста жен и детей.
Вместе с бывшим врагом
— Верно ли, что русские эмигранты вместе
с частями Красной армии - своими прежними врагами участвовали в
подавлении национального движения в Синьцзяне?
— По просьбе руководства провинции туда была
направлена группа советских инструкторов-летчиков, которая подчинялась
бывшему полковнику царской армии Иванову.
— Надо полагать, и китайские и советские
власти вынуждены были закрывать глаза на сотрудничество бывших врагов.
Они были напуганы возможностью создания на территории Синьцзяна
самостоятельного мусульманского государства.
— Такая опасность, действительно существовала.
Больше того, 12 ноября 1933 года в Кашгаре повстанцами южного Синьцзяна
было объявлено о создании Тюрко-Исламской республики Восточного
Туркестана. Положение же правительственных войск ухудшалось. Мятежники
неоднократно осаждали Урумчи, другие города. Ситуацию удалось переломить
только в ноябре 1933 года, когда в Синьцзян была переброшена Алтайская
добровольческая армия. В оперативном подчинении командования этой группы
находились и подразделения бывших белогвардейцев. Им была обещана
амнистия и советское гражданство в случае успешного завершения операции.
Боевые действия повстанцев с
правительственными войсками, на стороне которых выступали советские
части и бывшие белогвардейцы, закончилась только 10 июля 1934 года,
когда лидер мятежников Ма Чжунин с группой соратников перешел на
советскую территорию и был интернирован.
Концлагерь? Или целина?
— Итак, в междоусобной войне 1931-1934
годов в Синьцзяне бывшие Русские белогвардейцы сыграли одну из важнейших
ролей. Изменило ли это их дальнейшее положение?
— Несмотря на совместное участие
белогвардейцев и красноармейцев в подавлении мусульманского восстания в
Синьцзяне, отношение к эмигрантам как со стороны китайского, так и со
стороны советского командования, было негативным. Русским не доверяли во
время боевых операций, им не стали доверять и после подавления
восстания. Нередкими были случаи «исчезновения» эмигрантов, причем, как
военных, так и гражданских лиц. Не улучшилось положение русских
эмигрантов и после их амнистирования и возможности выезда в СССР.
Вернувшиеся на родину во второй половине 1940-х годов попадали либо в
концлагеря, либо на целину - в середине 1950-х годов прошлого века.
Судьба русских эмигрантов провинции Синьцзян остается одной из самых
трагических страниц во всей истории русского зарубежья.
№
40, 2005 год |