В Нижегородской области сбором и переработкой вторичных материальных ресурсов занимается более 30 предприятий. Из них ртутьсодержащие отходы перерабатываются на демеркуризационных установках Спецзавода № 1 (Нижний Новгород) и ОАО “Гидроагрегат” (Павлово). Кислые гудроны планируется обезвреживать на ЗАО “АвиаТехМас”.
Комитет охраны природы и управления природопользованием Нижегородской области также не остался в стороне от данного процесса. В настоящее время заканчивается реализация целевой программы “Отходы”, которая действовала в области с 2000 по 2004 год. По словам руководителя Комитета охраны природы и управления природопользованием Нижегородской области Николая Соколова, планируемая сумма финансирования мероприятий составляла 81,7 млн рублей, но фактически на реализацию мероприятий затрачено 91,6 млн рублей, в том числе 30,6 млн рублей из средств областного экологического фонда. Основное внимание было уделено комплексному решению проблемы переработки твердых бытовых отходов.
В частности, модернизирован и расширен полигон твердых бытовых отходов “Игумново”, реконструирована промышленная площадка Спецзавода № 1. Обустраиваются существующие и строятся новые полигоны в Балахнинском, Володарском, Сеченовском, Вадском, Большемурашкинском, Кулебакском, Вознесенском и Дальнеконстантиновском районах области. Завершаются работы по ликвидации бесхозных нефтехранилищ в Сормовском районе Нижнего Новгорода. Значительным событием программы стала ликвидация шлакоотвала АО “Нижегородский машиностроительный завод”...
Удалось ли все, что планировалось, и с какими проблемами столкнулся Комитет по охране природы и управления природопользованием Нижегородской области? Об этом рассказал его руководитель Николай СОКОЛОВ.
— Программа “Отходы” работала четыре года. На сегодняшний день она практически выполнена. К сожалению, не так часто нам удается себя похвалить. Но, к нашей радости, освоено денег больше, чем планировали. И из 30 мероприятий программы 28 выполнены практически полностью. Хотя редко бывает, что четырехгодичная программа выполняется на все 100 процентов. Но нам это почти удалось.
Из проблем, которые у нас возникли при реализации этой программы, самым сложным оказался вопрос собственности. Дело в том, что некоторые собственники предприятий в безобразном виде и в огромных количествах содержат такие токсичные отходы, как кислые гудроны, а мы сделать ничего не можем. Во-первых, поскольку предприятие и так не работает — оно банкрот, то мы не можем его остановить. Во-вторых, гудроны собственник на переработку не отдает. Он хочет их только продать, но они никому не нужны.
Для того, чтобы гудроны переработать, нужны специальные технологии. Но те, кто может и хочет их перерабатывать, говорит: “Я не планировал покупать, у меня на это денег нет”. И получается, что есть и технология, и оборудование для их переработки, а нам это сделать не дают. Проблема усугубляется тем, что отходы лежат в Нижегородском регионе, а их владельцы зарегистрированы в другом регионе.
Такой же парадокс в одном из районов области: арендаторы поставили уникальное импортное экологическое оборудование, а владельцы предприятия говорят: не дадим его использовать. Получается беспредел. Комитет вкладывает бюджетные средства, а в итоге собственник не позволяет ничего сделать с отходами. И мы его заставить не можем — таково наше законодательство.
Похожая ситуация на одном из заводов по переработке цветных металлов. Завод почти банкрот, и у него нет денег, чтобы переработать шлаки со своей свалки. Он готов их продать, а не отдать, поскольку кредиторы предприятия — различные организации. Как заставить предприятие перерабатывать? Мы акционерному обществу деньги давать не можем, а у завода их нет. Владельцы считают что если мы хотим перерабатывать, значит, это кому-то нужно. А штрафовать, если предприятие банкрот, бесполезно — платить все равно нечем. Вот и получается парадокс: вроде бы и деньги имеем, и хотим сделать, но не можем добраться — чужая собственность. И этот вопрос так остро раньше никогда не стоял.
— Что все же сделано в этом году?
— У нас было немало строек. Мы сдали очистные сооружения в Сокольском районе, систему очистки воды в Ваче. Сейчас в большой степени готовности очистные сооружения в Княгинино, система канализации в Ковернино. Я бы сказал, что в этом году мы пытались спланировать средства так, чтобы строительство завершить в следующем году равномерно по всем объектам области. Таких сооружений и объектов очень много. На 80 процентов помогли сделать полигоны, планируя, что в начале следующего года мы их закончим. Это полигоны в Вознесенском районе, в Большемурашкинском, в Дальнеконстантиновском районе и другие...
— С чем связано, что нет полигонов промышленных отходов?
— С тем, что у нас несколько лет назад все отходы складировались на территории предприятий. Предприятия, как правило, были либо в процедуре внешнего управления, поскольку реформы начала 90-х многие предприятия поставили на грань выживания. Отходы некуда было вывозить, и в то же время перестали разрабатываться технологии переработки. Страна находилась в периоде стагнации. Ничего не развивалось.
Предприятия в силу своей нищеты вынуждены были накапливать промышленные отходы на своей территории. В основном большинство отходов — шлаковые, гальванические шламы, отходы химического производства — находятся на территории предприятий в специальных емкостях. И у области до сих пор не было денег строить полигон промышленных отходов. Это общая проблема. Но и она в последнее время сдвинулась с мертвой точки. На полигон ОАО “ГАЗ”, расположенный в дзержинской промзоне, мы планируем сдавать отходы предприятий Нижнего Новгорода и Дзержинска.
Людей всегда пугают радиоактивными отходами. У нас нет радиоактивных отходов, но отходы гальванических производств, химических процессов не лучше. Они подлежат захоронению. И для них оборудована довольно большая территория на полигоне ГАЗа. Полигон рассчитан на то, чтобы принимать отходы различного класса опасности. В основном отходы, которые не перерабатываются. Сейчас 70 процентов промышленных отходов поступает на повторную переработку. Это и полимерные, и строительные материалы. С каждым годом нам удается увеличивать процент переработки отходов.
Конечно, программой не ставилась задача переработать сразу все отходы, они накапливались десятилетиями. Естественно, за четыре года мы не могли революцию совершить. Но, например, в 2000 году из вновь образующихся промышленных отходов различной степени токсичности перерабатывалось 60 процентов, в настоящее время — уже 70 процентов. Я не говорю, что за следующие четыре года количество перерабатываемого увеличится еще на 10 процентов... Есть, конечно, определенный предел. Но то, что процент переработки удалось повысить, — серьезный факт. И я бы просил не забывать, что кроме промышленных есть твердые бытовые отходы. И для крупных городов, таких, как Нижний Новгород, Дзержинск, Кстово, Выкса, это тоже проблема.
В рамках программы “Отходы” построены полигоны для населенных пунктов, где их не было. У Нижнего Новгорода проблема с твердыми бытовыми отходами отодвинута лет на 20 в связи с модернизацией полигона “Игумново”, где делаются более надежная защита от возгораний, современные изоляционные карты... Кроме этого, на месте сгоревшего Спецзавода № 1 в рамках программы идет восстановление мощностей. Поставлено новое итальянское оборудование. Там будет идти сортировка и прессовка отходов для последующего вывоза. Наращиваются мощности по переработке отходов. И это самое положительное в программе.
— А что с раздельным сбором мусора?
— Из контейнеров отходы убираются, макулатура отсортировывается. Пусть это делают люди без постоянного места жительства, но проблема решается. Не удается до конца решить задачу с полимерами, поскольку их переработка требует больших инвестиционных вложений. Но количество перерабатываемых полимеров год от года увеличивается. А воспитать население, чтобы оно сортировало отходы, в один день невозможно. Подобные эксперименты ставились в ряде районов области. Но они действовали только определенное время...
— Сейчас конец года. К чему пришли природоохранные органы в результате реорганизации системы управления?
— Действительно, федеральные природоохранные структуры уже оформились. Правда, не везде еще назначены на свои должности руководители. Мы рассчитывали, что этот процесс пойдет быстрее. Но вы прекрасно понимаете, что в конце года этим структурам надо тоже оформлять свои бюджеты, разрабатывать планы на следующий год. А они только образованы, и мы пытаемся налаживать с ними рабочие контакты.
Кто и чем будет заниматься? Пока более или менее это ясно с агентствами водных ресурсов, геологическим и лесного хозяйства. Надзорные органы по округу и области также сформированы. Пока не очень понятно, каковы окончательная структура и задачи. Но очень бы хотелось, чтобы административная реформа, которая проводится в этом году, наконец завершилась, чтобы знать, с какими федеральными представителями нам предстоит работать. И не будет ли вновь изменений. В состоянии реорганизации тяжелее работать.
— В вашей структуре тоже предполагались перемены. Часть сотрудников хотели сократить. Что теперь?
— Наша структура в соответствии с федеральными законами, которые Госдума приняла летом, должна была потерять из 105 сотрудников 70 человек. Но теперь нам решили продлить полномочия, с которыми новые федеральные структуры справиться не могут даже в силу того, что “развернуться” не успели. И тех структур, которые, как предполагалось, придут к нам на смену, нет еще в помине. Пока в первом чтении вышли поправки в закон об изменении полномочий. В области с нетерпением ждут этого закона, потому что областной бюджет не имеет права финансировать структуры, которые не уполномочена иметь область. И мы находимся в “подвешенном” состоянии. Надеюсь, что в ближайшее время поправки в закон примут, иначе с 1 января часть наших сотрудников станет нелегитимной и не сможет получать зарплату из бюджета.
— А какую часть собирались сократить?
— Давайте так. 69—70 человек у нас занимаются контролем. Конечно, 70 человек мы бы не сократили, поскольку у нас появились другие функции. Но, может быть, перевели бы их на нормативную (законодательную) работу, меньше занимались контролем. Мы хотели получить частичные полномочия у федеральных структур, поскольку есть соглашения по разным направлениям, по которым федерация просит оказать помощь. И у нас есть вариант оставить контролеров на работе по соглашению. Таким образом, вопрос пока не решен.
— А бюджет по экологии тоже в “подвешенном” состоянии?
— Нет. Пока все принято в расчете на то, что изменения в законы пройдут.
— В этом году область заняла четвертое место по вложению в природоохранные мероприятия. Что предполагается в следующем?
— На следующий год суммы будут меньше, поскольку изъято 300 млн рублей налога на водные ресурсы. И сейчас сложно говорить, какое место мы займем по Российской Федерации. Почему сложно? Какие-то средства мы привлечем из федерального бюджета. И на сегодняшний день на природоохранные мероприятия мы должны получить порядка 100 млн рублей. Сколько реально получим, неизвестно. Хотя, конечно, “бьемся” за то, чтобы вернуть все 300 млн рублей. Часть средств получим от предприятий, которые пытаются уклониться от налогов... Эта работа тоже продолжается.
— В связи с тем, что все средства аккумулирует федерация, увеличится ли нагрузка на предприятия по привлечению средств на экологические мероприятия?
— Министерством природных ресурсов готовится нормативный документ, в соответствии с которым предприятия, внедряющие новую природоохранную технику, смогут средства на нее оставлять себе. В этом случае предприятия будут заинтересованы, чтобы свои деньги более целенаправленно расходовать. Но это в будущем.