Знакомый незнакомый Снежинск

Машина мчится по трассе, вдоль которой стеной стоит уральская тайга. Среди елей и сосен мелькают березы. Не такие, как у нас, а кряжистые, с рвущимися в стороны ветками. Лесную подстилку то там, то здесь пробивают каменные глыбы – дает себя знать близость горных хребтов. Холмистый ландшафт изредка перемежается заболоченными проплешинами. Кочки, поросшие жухлой травой и припорошенные снегом, живописно раскиданы по прихваченной морозцем воде. По обе стороны дороги в лесной чаще видны всполохи костров. Удивляюсь, ведь на дворе не май, а ноябрь, время пикников вроде бы ушло. Да и местом отдыха придорожную тайгу как-то не назовешь. Может, это проявление уральского менталитета? Оказалось все гораздо проще. Трасса Екатеринбург – Челябинск – вотчина бомжей. Лес –их дом родной. Он дает им средства к существованию. Здесь бомжи торгуют банными вениками, пользующимися у уральцев повышенным спросом, здесь же и живут в землянках.

Где-то на полпути к Челябинску свернули направо. Скоро показалось КПП. Не столь впечатляющее, как наше третье. Зато пропускная система гораздо проще. Так что уже через минуту я ступила на территорию закрытого Снежинска. Дорога до города напоминала нашу от пятого КПП. Расстояние примерно такое же. В сумерках проступили очертания одноэтажных домиков, похожих на наши аэродромовские. Неожиданно справа открылась большая вода. Озеро Синара – одно из трех прекраснейших озер, обрамляющих Снежинск. По нему проходит настоящая граница, которую охраняют моряки. Вдали виднеются горы, окутанные сизой дымкой.

Центральная площадь Снежинска, как и наша, увенчана бронзовым монументом Ленина. Он более масштабен, но менее возвышен. Низкий постамент и отсутствие елей приближают вождя к народу. Оказалось, что этот памятник – не только дань времени ушедшему, но и настоящему. Снежинцы, глядя на него, вспоминают своего прежнего мэра, ныне отбывающего срок в местах не столь отдаленных: «Последнее, что Щукин не успел продать».

На площади стоит единственная в городе гостиница, которая называется «Снежинкой» – современное, многоэтажное здание с одно- и двухместными номерами. Сбоку – Красный дом – здание администрации города, по виду уменьшенная копия нашего ДК, выкрашенное в карминовый цвет, с белыми полуколоннами. Напротив – универмаг, в котором не увидишь ни одного истинно снежинского сувенира, и гастроном, в котором я купила обычную четвертинку черного хлеба и вдруг ощутила вкус детства! Когда-то и в Сарове выпекали такой же вкусный и ароматный хлеб. Сегодня пищекомбинат работает по другим технологиям, окрестности поставляют свои хлебобулочные изделия. Ассортимент, как говорится, увеличен, к качеству претензий нет. Но во всем многообразии я так и не могла отыскать ТОТ САМЫЙ чудный хлеб – хрустящая корочка, чуть кисловатый запах ржаной закваски; его хочется ломать руками, ощущая тепло пропеченного свежего хлеба. Как вкусно было его есть, запивая сливками из стеклянной бутылки с золотистой крышечкой. К сожалению, нашим детям такое удовольствие недоступно. Поэтому хочется пожелать снежинцам сохранить «ноу-хау» выпечки ржаного хлеба как национальное достояние, как визитную карточку закрытых городов. Со временем в Снежинск придут иные поставщики, иные технологии – рынок есть рынок. Но этот хлеб всегда будет вне конкуренции.

Действительно, Снежинск напоминает Саров. Выйдите на нашу улицу Шверника, и вы ощутите себя в другом Федеральном ядерном центре. Идентичные дома, те же краски. Но во дворах – лес, а не обрубленные тополя. Квартиры на первых этажах, выходящие окнами на улицу, престижны. Постановлением мэра в этих квартирах могут располагаться офисы и предприятия обслуживания. Так что проблема площадей, в отличие от Сарова, в Снежинске решается. Да и улицы приобретают стильный вид. Меня порадовала еще одна привилегия первых этажей: разрешено пристраивать балконы, если позволяет палисадник.

Есть там и свой «уголок, где живет научная элита», – коттеджи (см. фото). Правда, в отличие от нас, это всего одна улица. Но коттеджи оштукатурены, внешне более добротны и выше. Стоят вдоль берега Синары, поросшего сосновым бором. Вид изумительный – гладь большого озера морщится от порывов ветра, смешанный запах влаги и сосны придает бодрости. Недаром жившие там в прошлом ученые любили собираться в беседке на берегу (см. фото) после трудовых подвигов. Ведь известно, что творческие мозги, будь они технические или еще какие-нибудь, работают 24 часа в сутки. Можно себе только представить, какие мысли рождались при виде картины вечности: шелестящие волны, облака, бегущие по небу, и горные изгибы, встающие на горизонте. Ради этой вечности создавалось страшное оружие, способное уничтожить все.

Там есть еще более историческое место. Мыс, зажатый озерами Сунгуль и Силач. После войны там располагалась секретная лаборатория по исследованию воздействия малых доз радиации. Работы вели, как говорится, известные в научных кругах люди. Среди них – Тимофеев-Ресовский, которого полумертвым привезли из лагеря. Были и немецкие ученые, вывезенные из Германии в рамках «атомного проекта». Эти люди жили в привилегированном положении, в отдельных домиках с семьями. Питание по послевоенным меркам было запредельным. Чтобы вернуть к нормальной работе Ресовского, например, ему в день выдавали килограмм мяса, полкило сливочного масла, столько же рыбы и другие продукты. Это по тем-то временам! Но и сделано было многое – основа радиационной безопасности была заложена именно там. Затем, когда образовался новый объект (Челябинск-70), на мысу расположилась 21-я площадка. Сегодня это зона отдыха, причем с уникальными природными условиями. Старожилы говорят, что в том месте теряется чувство времени. Человек отрешается от обыденности, окунается в вечность и... молодеет. Говорят, что среди живущих на мысу есть долгожители.

В Снежинске около 43 тысяч жителей. Но, по ощущениям, город больше, чем наш. Сказывается, конечно, и то, что территория его ЗАТО гораздо больше, чем наша. В новых районах идет строительство жилья. Дома разные, есть и престижные, по миллиону рублей за квартиру. И все же Саров мне показался более компактным и уютным. Может, в силу привычки?

Любой народ, обживая то или иное место, придумывает всему свои названия. У нас, например, Балыково и Ключевая, исторические места. Рабочий, Итээровский и Финский в придачу – этапы развития нашего объекта. В Снежинске есть районы с названием Лыковка, Голодаевка. Три неожиданно стоящих дома, в которые упирается улица, именуются «три поросенка». В новом районе, где строятся в том числе и ипотечные дома, высотки, окрашенные по середине терракотовым цветом, получили прозвище «три морковки». Но это еще не все. Меня лично впечатлил фонтан, построенный на муниципальные деньги. Справа от парадного подъезда к озеру Синара поднимаются ввысь струи воды и орошают поверхность озера. На водяную композицию город потратил три миллиона рублей. И снежинцы на это смотрят с юмором.

Читая местную прессу, неоднократно ловила себя на мысли, что как будто бы и не уезжала из Сарова. Жизненные проблемы практически одни и те же. Из-за межведомственных проволочек стопорится телефонизация новых районов Снежинска. Проблемы с финансированием жилищной программы. Снежинская администрация вступила в бой за налоговые поступления за четвертый квартал 2001 года, которые казначейство и налоговики изымают в пользу государства. Трудно идут вопросы, связанные с предоставлением налоговых льгот предприятиям обслуживания. Малый бизнес страдает от невнимания властей. Строится здание нового дворца спорта, необходимость в котором остро обозначилась с появлением в Снежинске профессиональных гандбольных команд, вышедших в суперлигу России. По оценкам депутатов горсовета (в Снежинске так называется дума), строительство идет удовлетворительными темпами, хотя сложностей при возведении возникает много. Одна из них – к спорткомплексу «забыли» подвести коммуникации, и теперь надо изыскивать дополнительные денежные ресурсы.

Медицина в Снежинске такая же федеральная, как и у нас. Отсюда и общность проблем, когда тот, кто платит, не может заказывать музыку.

Как не хотелось упоминать о преступности, но все же придется, так как ее уровень волнует каждого. К сожалению, сравнительный анализ по прессе провести не могу, так как у снежинцев почему-то не принято печатать полную информацию с еженедельных брифингов в милиции. Но отсутствие решеток на окнах и деревянные двери гаражей говорят сами за себя. У меня состоялась беседа с прокурором Снежинска, в которой он подробно ответил на все интересующие меня вопросы.

И еще на что обратила внимание: очень мало статистической информации, касающейся жизни горожан. Закрытой считается информация о средней зарплате по предприятиям, учреждениям и организациям. Нет данных о жизненном уровне снежинцев. Находясь в Снежинске, я в полной мере оценила открытость нашей городской администрации и директора ВНИИЭФ.

Городской транспорт в Снежинске до сих пор бесплатный, правда, говорят, что уже с нового года эту привилегию отменят. Горожане смотрят кабельное телевидение, читают снежинские газеты. А еще – ходят в баню, зимой катаются на лыжах, летом пропадают на огородах и круглый год рыбачат и охотятся. Благо, тайга под боком.

Понятно, что о всех впечатлениях и наблюдениях в одной статье не расскажешь. Да я и не ставила такой цели. Хотелось просто поделиться увиденным и сравнить, как живут два Федеральных ядерных центра – Саров и Снежинск. С точки зрения человека, впервые попавшего в незнакомый город, который, как ни странно, оказался почти родным.