Душа и тело должны
трудиться
Наш путь лежал в
Санаксарский Рождество-Богородичный
мужской монастырь, который по сравнению с
Дивеевским привлекает своей удаленностью
от городской суеты. Связи с ним у Сарова
очень тесные, дорогу в Санаксар горожане
хорошо изучили. Прибыли мы в Санаксар
холодным декабрьским днем, когда солнце
начинает клониться к закату, едва успев
подняться над горизонтом… Двор пустой, и в
храме людей немного, братия – на
послушаниях. Таинственная монашеская жизнь
течет тихо и незаметно.
В
приемной о.Варнавы – настоящий зимний сад,
так много комнатных растений. В большой
клетке под яркими лампами без умолку
болтают волнистые попугайчики. В разных
местах комнаты утопают среди зелени
компьютер (плюс принтер, факс, ксерокс,
модем… – это рабочее место напоминает
пульт управления), диван для гостей и
большой деревянный стол. Идеального
формализованного порядка не наблюдается,
помещение используется по принципу «хорошо
то, что удобно». Наше внимание привлекает
уголок, в котором собраны фотографии, карты,
вымпелы с кораблей с вызывающими уважение
надписями, например – «Черноморский флот.
Малый ракетоносец «Штиль» или «Тяжелый
атомный крейсер «Адмирал Ушаков»… – все
это подарки. Военные моряки стали друзьями
монастыря после прославления в лике святых
непобедимого русского адмирала Феодора
Ушакова. В этот день 4 августа 2001 года в
Санаксар съехались командующие флотами, и
на святых мощах были освящены все четыре
Андреевских флага. Так Санаксар стал
центром духовного притяжения для военных
моряков. Офицеры бывают здесь, в гости к ним
ездит и о.Варнава. Хранится в уголке
сувениров подарок и от летчиков. Военновоздушный
флот тоже признал праведного воина Феодора
Ушакова своим покровителем. Икона с
частицей его мощей установлена в храме св.
пророка Илии возле штаба дальней авиации (подобные
иконочки есть в храмах практически на всех
наших морях).
А
вот и настоятель, отец Варнава –
представительный и очень живой,
общительный человек. В Санаксар он приехал
15 лет назад из ТроицеСергиевой лавры, где
закончил семинарию и академию. Первое время
ночевать ему пришлось на полу в том самом
здании, где мы сегодня разговариваем.
Трудно представить, но тогда здесь гулял
ветер (хотя и теперь не оченьто тепло –
сказывается ветхость здания). В корпусах не
было электропроводки, отопления,
канализации. Потихоньку начали
обустраиваться. Появились первые
послушники и монахи, позже – опытные в
духовной жизни старцы. И уже через
несколько лет монастырь стало трудно
узнать. Яркие, как пасхальные игрушки,
здания храмов и келий, кругом чистота и
порядок. С весны и до осени ежедневно
приезжают сюда сотни паломников, каждого
обязательно накормят, приютят. А на
обратную дорогу путешественники
запасаются чудесным монастырским хлебом,
который славится на всю округу…
– Отец Варнава, когда начиналось
восстановление монастыря, здесь была
полная разруха… Расскажите, как же из
ничего сделать что-то?
– «Из ничего» для нас невозможно,
– смеется настоятель, – так только Господь
может. А мы можем «из чего». Приобретаем за
приемлемую цену станки, разную технику.
Стараемся с помощью специалистов наладить
все это и грамотно использовать в нашем
монастырском хозяйстве.
Честно говоря, познакомиться с
хозяйством и было главной целью этой
поездки. Интересно же, как и зачем
хозяйствуют те, кого перестал интересовать
наш мир, где, по убеждению Маркса, королева
– экономика. Отец Варнава провел нас по
всем цехам, свозил на лесопильню. Нельзя
сказать, что все здесь устроено по
последнему слову техники, как это было,
например, в свое время на Соловках (электричество
там появилось раньше, чем в Петербурге). Но
по сравнению с округой, давно погруженной в
экономическую кому, в Санаксаре жизнь кипит.
Монастырь сегодня – это активный «хозяйствующий
субъект». Об этой стороне жизни о. Варнава «поведал
подробно», но сначала расставил все точки
над «i»:
– В центре всего – храм, а
остальное – вокруг него… Нашу братию
объединяют церковная жизнь, труд по
послушанию и общая трапеза – три
составляющие общежительного монастыря.
Поэтому монастырское хозяйство – один из
видов деятельности.
– Что в вашем хозяйстве главное?
– В основном мы развиваем лесное
направление. Взяли в аренду два участка по
пять тысяч гектаров. Площади, с которых
срезали спелый лес, заново засаживаем. У нас
есть свои небольшие питомники, и по планам
лесхоза высаживаем молодняк.
Хотим освоить глубокую
переработку дерева и безотходное
производство. Выкупили помещение бывшего
пенькозавода в соседней деревне и пытаемся
весь комплекс лесопереработки перевести
туда, потому что и в древности все
производство было за пределами монастыря –
мельница, холодильник (хранилище для льда,
который нарубали на реке), молочная ферма…
Всегда монахи и местные трудились вместе.
– Вы хотите это вернуть?
– Да так уже и есть. У нас
работают жители деревни, приезжают из
Старого Города, из Темникова. Всего – около
ста человек (это больше, чем своих.
Насельников в монастыре 70, причем на
производстве трудятся не все. – Авт.). Во
время высадки лесного молодняка зовем на
помощь и местных школьников. Взамен
помогаем школам, чем можем – сварочными и
слесарными работами, красками, дровами,
лесом…
– Продукция из леса – доход
монастыря?
– Да, мы не ждем никаких
спонсоров и благотворителей, которые
приедут, дадут нам на все деньги, а мы будем
только жить и…
– …и Богу молиться?
– Нет, только лишь Богу молиться
не получится. Человек двухсоставен – душа и
тело, и обе части должны трудиться, иначе
будут проблемы. И вообще вызывает
недоумение, когда монастыри живут на
пожертвования. Принимают прихожан, и только,
не трудятся сами. Такое положение сейчас на
Западе, а у нас иной подход.
Кроме
двух пилорам и столярного цеха в Санаксаре
имеются свои слесарные мастерские, ферма,
пасека, пруды, свечной цех, пекарня,
начинает развиваться фаянсовое
производство, благо – есть местные хорошие
глины. В монастыре самостоятельно готовят к
изданию книги. На все есть бизнесплан, и
пока не отработали вложенные во чтото
деньги, ничего нового не запускается.
– А в чем основная трудность в
организации производства?
– Не всегда хватает грамотных и
терпеливых людей, которые осваивали бы то,
чем никогда раньше не занимались. Легко ли,
например, штурману авиации освоить
лесопереработку? И на ферме те же сложности.
Утеряна культура общения людей с животными.
Ее нет даже у деревенских.
– Получается, что вам приходится
восстанавливать не только духовные, но и
бытовые традиции – нормального труда и
трудовых взаимоотношений?
– Именно так.
Повсюду, где мы побывали во время
осмотра хозяйства, и на оглушающей
лесопильне, и на тихой ферме, и среди
станков, к отцу Варнаве торопились подойти
под благословение монашествующая братия,
рабочие, крестьяне из деревни…
Благословятся радостно и возвращаются на
свои места. Или вступают в деловую беседу:
что сделано, как быть дальше, какой нужен
станок или инструмент…
Идем
вдоль цехов бывшего пенькозавода.
Осыпающаяся штукатурка. В огромных окнах
остатки стекол и фанера (монастырь успел
пока отремонтировать крышу здания и
некоторые цеха). А в центре облупленной
стены еще с советских времен «красуется»
надпись, выложенная блеклоголубой плиткой:
«Слава – труду!»
– Да, вот как бывает, – вздыхает о.Варнава,
окидывая взглядом останки завода, – когда
слава – труду, а не Богу… (В отличие от
обычного производства во всех помещениях
монастырского хозяйства есть уголок, где
висят иконы. Дабы трудящиеся не забывали,
что первично. – Авт.)
– Отец Варнава, существует
расхожее мнение, что в монастырь уходят,
когда жизнь не удалась, когда люди или
обстоятельства «подвели под монастырь»…
– Да, есть такое мнение, но это
неправильно. Что ж получается? По поговорке
«На тебе, Боже, что мне не гоже»? И чему эти
люди, пришедшие в монастырь от отчаяния,
могут научить других? Монашествующие
должны нести свет миру. Это только при Петре
Первом в обязательном порядке в монастырь
стали направлять ущербных, больных,
инвалидов… Без богаделен и больниц
монастыри тогда не имели права на
существование. Но такое узкое понимание
монашества (выполнение только социальной
функции) – чисто утилитарный подход.
– Так что же может дать монастырь?
–
Монастырь – это профессиональность. На
приходе только один человек постоянно
пребывает в общении с духовным миром –
священник. А монахи все и постоянно
участвуют в духовной жизни. В любом деле со
временем приобретаются навыки и опыт. Так и
здесь. Если человек стремится, он
становится духовно опытным и помогает всем,
к нему приходящим, сделать жизнь правильнее.
Когда человек смотрит на окружающий мир
через призму Евангелия, то дает совершенно
другие оценки всему, что его окружает.
Поэтому монастыри так важны в жизни всякого
народа. В монастырях накапливается,
сохраняется и существует традиция духовной
жизни.
Да… Если говорить о российской
глубинке, то ее сегодня точно «подвели под
монастырь». Но глядя на трудящуюся как
пчелка Санаксарскую обитель, понимаешь –
это и есть спасение. Монастырь становится
точкой роста, от которой, как круги по воде,
может пойти возрождение.
Время нашей «экскурсии»
пролетело незаметно, о.Варнава –
интересный собеседник. Готов говорить с
гостем на любую тему – о политике, о жизни, о
воинской службе, о пенсии («самая лучшая
пенсия – это твоя семья»), о наркоманах («наркомания
– отсутствие добродетели терпения»), о
деревне, о русской эмиграции…
Но пора и честь знать. Вот нам уже
и подарки вручили – теплый монастырский
хлебушек, только что испеченный. Жаль
уезжать из обители. Но думаю, что мы сюда еще
вернемся.
Анна Виноградова
Фото автора
