Товарный знак “Schor” известен во многих российских регионах. Спортивные и дорожные сумки, кейсы, рюкзаки и ранцы с лейблом “Schor” нижегородцы, бывает, привозят из Москвы, не зная о том, что сделаны они на нижегородской земле нижегородской компанией ООО “Камертон”.
В этом году “Камертон” отметит 15-летие. Камертон, как известно, — это источник, служащий эталоном высоты звука при настройке музыкальных инструментов. О том, как “настраивать” бизнес, и о ценностных эталонах наш разговор с генеральным директором ООО “Камертон” Юрием Александровичем КОЖАРИНЫМ.
Предприниматель по роду деятельности, Юрий Кожарин музыкант по призванию. Армейскую службу проходил музыкантом в Белоруссии, где и создал первый ансамбль. Потом жил в Питере: играл, сочинял собственные песни на настоящие стихи. Женился, уехал на родину и понял, что, играя на свадьбах и банкетах, семью не прокормишь. Не в цене тогда была музыка. С призванием рвал жестко — продал инструмент, запретил дома слушать записи...
— В то время моя жена работала на нижегородской кожгалантерейной фабрике старшим модельером. Так что, собственно, вопроса, чем заниматься, не возникло. Две надомницы шили сумки. Мы их сами продавали. Трудно было переступить черту — торговать на рынке. Но когда у тебя двое детей, а от государства не приходится ждать помощи... Потом стали сдавать товар в розничную торговлю. Интересная история была. Жена компаньона вернулась из магазина, говорит: нет в продаже ваших сумок, только какие-то совместного производства. Оказалось, это и есть наши. Расходились они быстро — не знаю, из-за СП-уловки торговых работников или покупатель оценил их качество.
Потом стали развиваться. Купили с аукциона два магазина, обувную мастерскую — в ней работали четыре швеи с фабрики, которая в то время уже простаивала. Обучили шить сумки женщин в разваливавшемся колхозе Чкаловского района. В 1994 году от торговли отошли окончательно, решив заниматься производством.
Первыми в регионе мы начали делать кейсы. Тогда в Питере выпускали дорогие кейсы из натуральных материалов. Мы заняли свою нишу — качественный товар широкого потребления. Через два года их стали делать все. Сейчас начинаем собирать здесь чемоданы. Думаю, тоже перспективное направление. Купили в Китае станок-полуавтомат по их сборке, заготовки везем оттуда.
Музыку в производственном цикле чувствовали только певцы социалистического реализма. Из социалистической схемы Кожарин несколько выбивался: даже в комсомол не вступил, а значит, был ограничен в карьерном росте. Собственный бизнес давал уверенность в завтрашнем дне. Впрочем, уверенность была у каждого (рабочий думал, что будет фабрикантом, колхозник — фермером), а завтрашний день — далеко не у всех... Сам Кожарин трижды начинал бизнес заново.
— Мы выжили по одной простой причине — жили по средствам. Нас не коснулась общероссийская беда (или свойство менталитета): брать кредиты на что угодно, не просчитывая возможность расплатиться. Но все заработанное мы вкладывали в производство, поняв, что оно дает нам реальную прибыль. Арендовали помещение, набрали еще швей — тогда они получали в 3 раза больше, чем на фабрике. К слову, у нас банкротили кожгалантерейную фабрику, практически все необходимое оборудование мы приобрели там.
Кстати, вот это помещение на улице Чаадаева, 29а нам предложили в аренду в 1998 году. Пообещали заключить инвестиционный контракт, если я обязуюсь восстановить здание и создать 15 рабочих мест. В стране дефолт, все покупают доллары, а мы — стройматериалы. Въехали даже без договора аренды, привели здание в порядок (детсад был без окон, без дверей), вложив не один миллион рублей. В 2000-м был заключен инвестиционный контракт, по которому нам принадлежало 70 процентов площадей, а 30 мы имели право выкупить по рыночным ценам. В итоге я создал 60 рабочих мест (в свое время это даже назвали возрождением фабрики), здание 1939 года постройки обрело вторую жизнь, территория вокруг, до этого медленно, но верно превращающаяся в пристанище бомжей, была расчищена. Но в результате очередной смены власти в инвестконтракте вместо обещанных 70-ти наша доля была определена в 58 процентов. У нас была возможность купить два таких здания, но мы развивали производство, пытаясь выстоять в конкуренции с поднявшимися питерскими фабриками...
Постоянно меняющиеся намерения властей и неизменная бюрократия отрывают от конкретного дела много сил и времени. Например, оформить небольшой участок земли около собственного предприятия мы не можем уже в течение двух лет.
Не раз приходилось слышать, что в конкуренции с Китаем наша легкая промышленность обречена: китайский ширпотреб (не только дешевый, но и качественный из богатых южных провинций) как каток — подминает все... “Камертон” строит с Китаем взаимовыгодное сотрудничество.
— Мы действительно и материалы, и фурнитуру, за исключением разве что ниток, везем из Китая. Но это качественное сырье. Мы никогда не пытались “сэкономить”, не прельщались левыми схемами и дешевым товаром неизвестного происхождения. Ну, пошьем мы партию сумок из некачественной ткани, половина будет возврата — а терять имидж себе дороже.
Было время, китайский ширпотреб заполонил рынок. Тогда китайский ранец стоил 25 рублей, а наш дешевле 48 рублей мы продавали бы себе в убыток. И я был свидетелем такого эпизода на рынке. Одна женщина советует другой не покупать китайский школьный ранец: “Нижегородский хоть и дороже в два раза, но и проносите его в 4 раза дольше, в машине постирали — и как новенький”. На качестве мы выживали. Потому что качественный китайский товар, произведенный в Китае и импортированный по законным схемам, дороже. Но ведь шьют и здесь, буквально “на коленке”. Еще одна безрадостная тенденция: наши московские партнеры, имеющие кожгалантерейные фабрики в разных регионах, прикрывают здесь производства, перенося их в Китай — там рабочая сила дешевле. А самое главное, там желающих работать — очередь.
У нас молодежь не идет в швеи. Не хотят работать сдельно-премиально, лучше на оклад и чтобы из курилки не выходить. Вот экономистов и юристов наши вузы подготовили много, только как-то ушло из вида, что экономика держится на рабочих. Это не только наша проблема. Каха Бендукидзе как-то признался, что ему пришлось финансировать ПТУ, потому что не могли найти квалифицированных сварщиков. У нас такой возможности нет. Мы пытаемся удержать молодежь, даже ученические платим, приветствуем, чтобы дальше учились по специальности — например, на технологов. Впрочем, сейчас ПТУ, переименованные в колледжи, готовят менеджеров, а не швей. Ситуация складывается удручающая: у нас есть что шить, куда продавать, мы могли бы наращивать объемы, но... нет рабочих.
Однажды избранный путь формировать предложение, исходя из анализа потребностей рынка, оказался единственно верным. Товар “Камертона” не лежит на складах. Снижается спрос в регионе — активнее нужно искать другие рынки. Представительства в Краснодаре, Ростове, Москве, партнеры в Иванове, Воронеже, Чебоксарах, Казани и Челябинске — не предел географии поставок. Годами складывалась репутация “Камертона”, теперь фирму знают по всей России как надежного партнера, предлагающего качественный товар под маркой “Schor”.
— Арифметика простая: можешь продать больше — бери людей, оборудование; вышел на другой регион — это новый виток внутренних инвестиций.
Мы много говорим об инвестициях, но они в основном сосредоточены вокруг торговых центров, в которых реализуются не у нас произведенные товары. Российские деньги идут только в производство продуктов питания. Вообще, политику в отношении производственников нужно корректировать. Как правило, на производстве рентабельность выше 25—30 процентов невозможна: вещь будет не конкурентна. Что в торговле? У нас сумка стоит 250 рублей, в магазине, как минимум, вдвое дороже. Это другой уровень рентабельности. Знаете, мы когда-то просчитали, что при наличии 25 пошивщиц дело становится окупаемым. Сейчас у нас их 80, но рентабельность выше не стала. Многие российские предприятия развалились потому, что новые собственники не намерены были сохранять их производственный профиль. Сдать в аренду площади гораздо проще и выгоднее. Производство — это замкнутый цикл, начинающийся с вложения собственных денег. Сначала купи материал, организуй производственный процесс, выплати зарплату и налоги, потом реализуй товар, купи материал и только после этого считай прибыль. При этом за электроэнергию, например, надо заплатить вперед. Мы потому и выживаем, что мобильно можем реагировать на любое движение рынка. Я не знаю, какое оборудование у меня будет работать в следующем месяце, как будет вести себя рынок. Нужны будут кейсы — будет работать энергоемкое оборудование, нужны спортивные сумки — будет задействовано значительно меньше электроэнергии. У нас в принципе сезонный бизнес. Наступило лето — людям нужны рюкзаки и чемоданы, ближе к осени — школьные ранцы и т. д. Энергетики не принимают это в расчет.
Еще одно направление — сотрудничество с МЧС, для которого шьем медицинские сумки. Тоже ситуация интересная: зарубежным партнерам государство гарантирует определенный процент предоплаты. С нами расплачиваются значительно позже факта поставки.
Юрий Кожарин — вице-президент ассоциации предпринимателей Московского района. Сотрудничество с районной администрацией, как водится, завязано на благоустройстве территории, подготовке общегородских праздников. Это нормально, замечает Юрий Александрович. Но с большим желанием он помогает детскому приюту, в котором ждут своей участи брошенные дети — при живых родителях, еще не лишенных родительских прав. В кабинете директора много самодельных игрушек — детских подарков. Международный благотворительный фонд “Меценаты столетия” не раз отмечал благотворительную деятельность “Камертона”. Но главной составляющей своей социальной ответственности Кожарин видит заботу о коллективе.
— Знаете, когда у предпринимателей собирают деньги на обучение детей из малообеспеченных семей, я первым делом предлагаю работу, но этого не надо. Брать удочку никто не хочет, лучше сразу рыбку. У меня 60 человек работает в Нижнем и 20 — в чкаловском филиале, я за каждого в ответе. Все 15 лет придерживаюсь правила: выдать зарплату можно раньше, но ни на час позже положенного срока. Все социальные гарантии — больничные, отпуска, путевки в лечебно-профилактические санатории детям — на предприятии сохранены. С нами даже врач работает по договору — проводит обследования, консультирует, дает направление на лечение. Все-таки работают у нас в основном женщины.
К слову, отследить демографический спад, о котором только сейчас заговорил президент, можно на примере нашего предприятия. Когда мы только начинали выпускать ранцы, за лето зарабатывали себе на целый год (на зарплату и на новое оборудование). С каждым годом эта цифра уменьшалась, и в конце 90-х мы практически перестали шить ранцы. К 2000 году продукция вновь стала востребована. Надеемся, тенденция пойдет в рост.
Юрий Кожарин называет бизнес “полной прагматикой”, а его цементирующей основой — ответственность за работающих на тебя людей. Подарок от друзей на пятидесятилетие — гитара — вечерами возвращает его к тому, что было “выключено” много лет назад. Творческая натура, реализовавшая себя в прагматичном бизнесе, — наверное, это особый талант.