«Главный итог фестиваля в том, что он состоялся», — сказала на встрече с журналистами председатель жюри третьей «Русской комедии» Нина Шехтер. Прошедший фестиваль уже сегодня можно считать событием года в театральной жизни Ростова — «Русская комедия» закрыла «мертвый сезон», как обычно называют летнее безвременье, и дала богатую почву для размышлений. Несомненно, на фоне обычной ростовской бессобытийности фестиваль оказался ярким явлением, но уровень его организации и итоги — неутешительны. Вместо новых имен и тенденций театральной жизни зрители получили сборную cолянку.
Организация.
Театральные фестивали в Ростовской области, за исключением тюзовского «Минифеста», — явление спорадическое (их проводят тогда, когда находятся деньги). В свое время «Русская комедия» задумывалась как неизменный театральный форум раз в два года, однако между первым и вторым фестивалями прошло пять лет (1994–1999), и неизвестно, состоялся бы нынешний, если бы не губернаторские выборы. Поскольку культуру в преддверии таких событий не принято оставлять без внимания, администрация области выделила на организацию фестиваля целый миллион рублей, еще на 400 тысяч расщедрилось Министерство культуры РФ. Остальные спонсоры денег не дали, но тем не менее существенно помогли в технических вопросах. Мэрия взяла на себя транспорт и экскурсии, «Аэрофлот-Дон» предоставил скидки на перелет актеров и перевозку декораций, «Интурист» и «Ростов» — на проживание, Центральный рынок помог продуктами... В общем, с миру по нитке — и все флаги в гости будут к нам. Учитывая традиционную донскую гостеприимность, сомнений в том, что гости останутся довольны уровнем приема, не возникало.
Но, как выяснилось, одной гостеприимности мало. Поскольку помимо вопросов, как привозить актеров, куда их поселить и чем кормить, существует еще один, причем самый главный: кого привозить. В практике проведения театральных фестивалей закрепились два основных принципа составления афиши: либо подбором участников занимается один человек (авторский фестиваль), либо над программой работает экспертный совет. Третьего не дано. Но Ростов решил пойти именно третьим путем — через самовыдвижение участников. Словом, тот же принцип «с миру по нитке», хотя в искусстве закон перехода количества в качество не работает. В результате «Русская комедия — 3» оказалась эклектичной и несводимой к общему знаменателю. Кроме расхожей мысли, что в Ростове любят шутить и смеяться, никакой концепции фестиваля не обнаружилось, к тому же многие самовыдвинутые спектакли являли собой прием дорежиссерского театра.
Впечатления.
Что сподобило организаторов фестиваля сделать спектаклем открытия именно «Царя Максимилиана», так и осталось неясным. Во всяком случае, пьеса Ремизова не совсем ассоциируется со словосочетанием «русская комедия». Хотя, возможно, именно в этом и была задумка оргкомитета: начать фестиваль авангардным Ремизовым, а закончить классической «Женитьбой». Но зрители явно не поняли этого, бесспорно, тонкого замысла и покидали спектакль в недоумении. Пришли смотреть комедию — показали трагифарс, хоть и основанный на народной драме, но выстроенный по канонам театра абсурда. С тем же успехом можно было начать фестиваль с Беккета или Кафки (это, конечно, не русская комедия, но тоже местами смешно). К тому же некоторые авторитетные ростовские театралы выразили серьезные сомнения в мастерстве режиссера Бориса Морозова. Но мнение жюри — маститых московских критиков — оказалось противоположным. «Царя Максимилиана» по-царски наградили четырьмя призами фестиваля.
Во второй день фестиваля вся театральная общественность отправилась в ТЮЗ. Воронежский академический театр драмы имени Кольцова представил долгожданную настоящую русскую комедию — «Театральный романс» по малоизвестной пьесе А. Н. Толстого «Кукушкины слезы». В отличие от «Царя Максимилиана», которого многие сочли примером «неживого» театра, спектакль воронежцев был встречен зрителями благосклонно. Классический антураж русской комедии (заброшенную провинциальную усадьбу) и традиционные перипетии комедии ошибок и положений оживила блестящая игра заслуженного артиста России Валерия Потенина, который в итоге был удостоен почетного приза имени Андрея Миронова. А режиссер, народный артист Анатолий Иванов, поставивший еще один фестивальный спектакль — «Леший» Таганрогского театра имени Чехова, получил приз памяти А. Гончарова «за творческое развитие традиций русской реалистической сцены».
13 сентября (на экваторе фестиваля) на горьковскую сцену вышел коллектив театра «У Никитских ворот» во главе с Марком Розовским. Два года назад Розовский привозил на «Русскую комедию» «Песни нашей коммуналки», теперь настала очередь «Песен нашего двора». За два с половиной часа москвичи в режиме нон-стоп исполнили почти сорок песен, которые в Ростове в представлении не нуждаются: «В Кейптаунском порту», «Крутится-вертится», «Мама, я доктора люблю» — это только самые известные. Сам Розовский в треухе и фуфайке спел знаменитого «Товарища Сталина». Ожидания ростовского зрителя тем самым были удовлетворены в первые же пять минут, так что каждый дворовой хит встречали овацией.
Театралы со стажем отнеслись к карнавальному действу Розовского и компании как к эстрадному шоу, которому не место на сцене академического театра. В связи с чем при раздаче наград театру «У Никитских ворот» достался только сомнительный приз имени деда Щукаря, а Розовского утешили пейзажем из областного Министерства культуры. На что режиссер обиженно сказал корреспонденту N: «Самая лучшая публика и самое некомпетентное жюри». Некоторые решения жюри действительно вызывали недоумение.
Вторая часть фестиваля оставила гораздо меньше впечатлений. Даже долгожданная финальная «Женитьба» петербургского Александринского театра дала пищу только для ума: главным героем спектакля Александра Гелибина оказался Николай Васильевич Гоголь, старательно водивший за ниточки собственных персонажей. После бури эмоций на «Песнях нашего двора» возвращаться к холодным интеллектуальным конструкциям было достаточно сложно.
Тенденции.
Сегодня, когда российский театр продолжает находиться в кризисе, театральный фестиваль стал главной формой общения людей, причастных к искусству. Поэтому для ростовской прессы событием стали не только сами спектакли, но и семинары во главе с мэтрами столичной театральной критики, чей подход к театральным явлениям — изнутри них самих — принципиально отличается от филологизма и психологизма (верю — не верю) многих провинциальных журналистов.
Главными героями обсуждения просмотренных спектаклей стали редактор журнала «Театральная жизнь» Олег Пивоваров и театровед Николай Афанасьев. Последний вызвал особенно пиететное отношение ростовских театралов новыми для них понятиями типа «логоцентризм» и «недоверие к Слову». Погрузившись в теоретические откровения г-на Афанасьева, один из местных журналистов даже заметил, что театральная критика как профессия в Ростове отсутствует. Однако в беседе с корреспондентом N Олег Пивоваров отметил, что театральная жизнь в Ростове мало чем отличается от столичной. Более того, перманентный аншлаг — красноречивое свидетельство того, что Ростов — город театральный. Действительно, с открытием Музыкального театра наш город обрел полный театральный формат, чем областное Министерство культуры очень гордится. Однако же и здесь все упирается в вопрос о количестве и качестве.
Основную тенденцию развития современного театра московские критики обозначили как переход от монотеатра, где господствовал психологизм, к театру многоукладному, свободному от канонов. В том числе и от жанровых. Что такое русская комедия как феномен, более или менее ясно. (Из всех прозвучавших определений запомнилось данное в последний день фестиваля Марком Розовским: «Русская комедия — это иронико-философское отношение к реальности, человечное и человеческое».) Но вопрос о том, куда движется русская комедия, остался без ответа.
Николай Проценко
P.S. А 18 сентября в ТЮЗе на малой сцене начались гастроли Воронежского камерного театра. Без помпы и высоких речей. В отличие от большинства спектаклей «Русской комедии» воронежцы привезли настоящий Театр.
|