Его знают во всем мире. Владимир КАПГЕР недавно вернулся с гастролей из Израиля и, получив приглашение на "Зимородок", приехал в "Березку". Найдя его в творческой мастерской, я долго ждал, когда он освободится, чтобы узнать его мнение.- Поделитесь самыми яркими впечатлениями о фестивале.
- Работы в мастерских - самое сильное и потрясающее впечатление. 18 часов непрерывного сидения на стуле за двое суток. Мы уже теряем рассудок. Но в то же время невероятно интересно. В среднем, основной вал материала на одном уровне, такой однообразный. Начинающие все похожи. Конечно, каждый чуть-чуть отличается от другого, но поскольку все идут за своими авторитетами, то поневоле становятся похожи, используют одни и те же штампы. Но если человеку есть что сказать свое, пусть ему даже двенадцать лет, это сразу видно. Он сразу же отказывается от каких-то общепринятых приоритетов и начинает чуть-чуть хамить. Уже в мастерской, даже в стиле поведения. Классно. Поругаешься с ним немножко. Вот самое сильное впечатление непосредственно от людей поющих, работающих в мастерских.
На саровском фестивале я первый раз. Впечатления о детках очень хорошие. Они так стараются, что смотришь на них и думаешь: во что мы превращаемся со временем? Как жалко, что люди взрослеют. К концу детского сада в них появляется что-то уже не то. Первоклашки, второклашки уже знают, что такое зло. Есть здесь ребята талантливые. Уже человек шестьдесят прошло через нашу мастерскую, из них есть человек пятнадцать очень интересных и человека три-четыре тех, кто обязательно дальше будет писать стихи и песни.
- Чем этот фестиваль отличается от фестивалей в других городах и странах, где вы были?
- На специфических детских фестивалях за границей я не был. Я бывал на фестивалях в Соединенных Штатах, в Израиле. Израильский слет был вообще грандиозный. Туда вывезены наши традиции конца 80-х годов, и поэтому попадаешь в прошлое. Но с другой стороны, это обрастает тамошним представлением, местным колоритом, хотя и у нас очень много похожего появляется. Ностальгические мероприятия. У нас жизнь идет вперед, а у них немножечко ответвление такое, ретро.
А если сравнить с Сергиево-Посадским фестивалем - очень похоже. Близко по духу.
Жалко, что у организаторов мало средств. Хотелось бы, конечно, ребят поощрить получше. Из этого вытекают условия проживания, проезда, трудно добираться. Даже тех, кого надо бы, нет возможности пригласить. Маловато действительно легендарных личностей на сцене, все местного масштаба. Позвать бы какого-нибудь такого человека, который олицетворяет величие традиций бардовской песни. Это ведь важно, чтобы аромат десятилетий сохранялся.
- Но ведь вас позвали.
- Ну я не сильно олицетворяю.
- Расскажите о бардовском движении за рубежом.
- Сейчас возникли экспансионистские колонии во многих странах. Есть небольшая бардовская колония во Франции. Преимущественно российская, хотя они там расширяют сферу контактов, я не знаю, что будет через 10 лет. Я знакомлюсь с музыкантами, с удовольствием хожу общаться с ними по клубам. Кое-где я пробовал и петь. В Германии уже сложилась большая филармоническая система. Америка провела свой первый фестиваль. В Израиле уже было шесть фестивалей авторской песни.
- На каком языке они там поют?
- Преимущественно на русском. Хотя уже появились ивритоязычные авторы. Я не знаю, насколько иврит годится для авторской песни. Но чем отличается встреча с тамошней публикой - там гораздо более теплый прием. У нас публика более избалованная. Снобистская такая. Тебя сначала оценивают, смотрят на тебя из зала: ну чем ты нас еще удивишь. Когда прошло человек восемьдесят профессионалов, каждого следующего встречают с ожиданием.
За границей поначалу я волновался. В первый раз я попал на большие гастроли за рубеж в 95-м году. Думаю: другая сторона, наверное, будет все по-другому, нужно какие-то ключи искать, а как только открыл рот - сразу все ключи нашлись. Только попытался их рассмешить, смотрю - а они уже падают со стульев от смеха. Только хочу заставить их немножко сосредоточиться - некоторые уже плачут. Очень отзывчивые. У нас гораздо труднее работать.
- Какое на сегодняшний день, на ваш взгляд, состояние авторской песни?
- Она вытеснена с экранов. Я называю наш жанр золушкой российской эстрады. Хотя это единственный домашний жанр, который надо носить на руках, культивировать, лелеять, как французы берегут шансон, испанцы-фламенко, англичане - соул, американцы - фанк. А у нас другое отношение: раз свое - значит не годится. А состояние жанра такое, что сегодня все кипит. Перегрев котлов. В Москве ежедневно работает пятьдесят точек, где поют барды и не хватает публики. И это в десятимиллионном городе! Прорыв обязательно должен произойти.
Есть некоторая леность со стороны самих авторов - людей, которые делают жанр. Давно пора уже сделать усилие по части инструментовки. Хватит уже ныть под гитару. Этот сценический облик сам по себе неконкурентный, невыигрышный на современном уровне. Надо работать с музыкой, с инструментами.
- Сколько вы поете?
- Пою со сцены с 72-го года. Впервые стал лауреатом на 11-м московском фестивале. Сам я москвич, причем редкий: в седьмом поколении. Для Москвы это не характерно: Москва - город приезжих.
- Кто вы по профессии?
- Я бард. Хобби и профессия, как и должно быть.
Меня можно послушать в театре песни Виктора Луферова "Перекресток". У нас проходит порядка двухсот концертов за год. Туда мы вытягиваем всех новых интересных авторов, причем не только бардов. Приходите. Метро "Сокол", Волоколамское шоссе, дом 13.