Галина Селиванова

   Меня будила мама утром рано,

   Раздвинув шторы прямо на восход.

   Катилось солнце по зеленым рамам

   Торжественно, слепяще и легко.

   Я замирала, встав на подоконник,

   Тянулась к чуду тонкою рукой.

   А мама приносила в дом подойник

   Цедила звонко в крынки молоко.

   ...А солнце за ограду просочилось,

   Позолотило низкий частокол,

   На листьях лебеды росой светилось,

   И стыло, как парное молоко.

   В ручье вода искристая плясала,

   Горели маки тысячью огней.

   Я выбегала, сонная, босая,

   Оставив утро детства на окне.

   У родного порога

   И узкой тропинкой, и степью широкой,

   Не все ли равно мне – я очень спешу.

   И вот, наконец, у родного порога

   Я воздухом отчего края дышу.

   Мне северный ветер не выстудил душу,

   Он в лед мое сердце не превратил.

   Но бьет меня дрожь, словно в лютую стужу,

   Калитку толкнуть не найду в себе сил.

   Отец мой с крылечка так медленно сходит, —

   Лет десять назад он на ноги был скор.

   — Давно бы пора, — улыбнулся он вроде,

   Но прячут глаза молчаливый укор...

   Мне с детства знакомые двор и ограда,

   Вдоль желтых полениц растет лебеда,

   И маки цветут со смородиной рядом,

   И вьется дымок из трубы, как тогда.

   Березка под окнами, хмель вместо ставней,

   Сквозь белые рамы – свет голубой.

   На миг показалось, будто бы мама

   Приветливо мне помахала рукой.

   Весеннее настроение

   Хочу увидеть, как бежит

   По тонким жилкам сок осин.

   Вон травы в поле просят: «Жить!»

   И почки лопаются: «Жизнь!».

   Подснежник первый, звонкий шмель,

   Грач в борозде, ручей во рву, —

   Все это музыка, и в ней

   Всегда звучит: «Живу! Живу!».