Вечный зов Шахматова

Свободен, весел и силен;
В дали любимой
Я слышу непомерный звон
Неуследимый.
Там осень сумрачным пером
Широко реет,
Там старый лес под топором
Редеет.

Наверное, у каждого творческого человека есть такое место на земле, где ему «творится» особенно хорошо. Можно ездить по заграницам, блистать во всех высших обществах, но возвращаться сюда, чтобы здесь осмыслить, придать форму своим творениям. С тем, чтобы вскорости опять покинуть родные места. У Александра Блока этой отдушиной, несомненно, была подмосковная усадьба Шахматово. Сюда его привезли шестимесячным ребенком, сюда он приезжал каждый год – тридцать шесть лет от отмеренных сорока. И, бывало, проводил здесь все время от ранней весны до глубокой осени.

Вот как раз глубокой осенью – «неблоковское время» – мы и посетили Шахматово.

О поездке узнала случайно. Встретилась в Центральном доме литератора с поэтом и тележурналистом канала «Московия» Александром Бобровым. «Завтра едем. Есть место в «ГАЗели». Хочешь?..»

Погода скорее евтушенковская: «Идут белые снеги...» Белые снеги бесформенными хлопьями липнут к веткам, оседают на вершинах пышными шапками. Это невыносимо белое лезет в глаза, как будто желая нарочно исказить заповедное подмосковье... Что ж, выбирать не приходится. Мы довольны – после хлюпающей Москвы «за счастье» попасть в широкие холмистые просторы!

Александр Александрович долго рассуждает о проблемах поэзии, о равнодушии к памятникам, об общем несовершенстве современной жизни. Конечно, что говорить, в нашей стране все не слава Богу, но не все же об этом, в таком-то месте!..

Останавливаемся под горкой, и пока съемочная группа готовит свою технику, бегу в липовую аллею, пытаясь отыскать еще не совсем занесенные дорожки. Нашла! Симпатичные квадратики уводят в глубь парка – может, отсюда название усадьбы? Старая калитка без забора... Дерновый диванчик стоит под снежным чехлом, и не сразу поймешь, что это такое. Вот старые кусты знаменитой сирени. Ветки, на которых весной, наверное, густо-густо расцветают цветочки-крестики, сейчас похожи на белых чудовищ с растопыренными ветвями-щупальцами.

Вот и пруд, из которого, верно, выплывала больная блоковская русалка. Похожий на маленькую глубокую слезинку, он уютно притих среди сосен-великанов. Темная, почти черная глубина. Летом он бывает густо затянут ряской, и, наверное, вид у него в это время неприглядный. А сейчас на его зеркале медленно умирают белые хлопья. Полоснув взглядом по моему синему с пелериной пальто, Бобров распоряжается: «Возьмите ее в кадр». И я медленно и «одухотворенно» хожу по-над прудом, гордая тем, что и я «пригодилась»...

28 ноября 2000 года отмечалось 120-летие А.Блока. К юбилею поэта усадьбу не удалось восстановить. Но Министерство культуры и администрация Московской области перечислили средства на восстановление дома, и у поклонников Блока есть все основания надеяться, что к юбилею смерти поэта усадьба будет восстановлена.

Так, во всяком случае, говорит Светлана Михайловна Мисочник – директор музея-заповедника.

Заезжаем в Тараканово. Здесь Александр Блок и Любовь Менделеева в 1903 году венчались в храме Архангела Михаила. Руины этого храма пока не реставрируются. А в прошлом году в этом селе закрыли ферму, на которой работало большинство жителей деревни. Мало того, на всю деревню нет даже одной-единственной телефонной точки. И это ближнее Подмосковье!

Неподалеку от церкви – земская школа. Сейчас в ней литературная экспозиция, которая открывается рисунками поэта с видами Шахматова, Боблова, Фоминского – окрестных деревень. Здесь можно проследить все основные циклы творческой судьбы Блока: путь «между революций», издание основных поэтических сборников, драматических произведений, собраний стихотворений, публицистики, работа во время гражданской войны... Лица работников домика-музея серьезны и сосредоточенны. Они особенно не жалуются на жизнь (а кому сейчас легко?). Занимаются делом – принимают экскурсии и берегут то, что есть – развалины церкви и дом-музей поэта. Издержки переходного периода – мало-помалу выберемся из этой дыры и все будет хорошо!

Стоим на холме, рассматривая развалины храма. Трещит камера. Холодный снег уже не обжигает лицо – привыкли. Потом забираемся в простывшую «ГАЗель» и едем в Москву, увозя на пленке маленький кусочек подмосковной истории, прошлой и настоящей.

Судьба ли вернуться в мае в отстроенную усадьбу?

Р.S. Уже в Москве, перебирая ушедший день, поняла, что музыка Шахматова осталась в душе, только бы ее не расплескать... Конечно, я не Блок. Но что получилось – то получилось:

Шепчут ели мягкие слова
И зовут зелеными руками...
– Где твоя русалка? Как жива?
Или превратилась в донный камень?

С ветром бесшабашным в унисон
Хлопья на пруду заводят пляски.
Хочется нарушить зимний сон
И запеть надрывно, по-цыгански!

Безответно зеркало пруда,
Ну а вдруг из снежной паутинки,
Сероглазый, явишься сюда,
Выдохнув горячие снежинки!

 

О тебе печален первый снег...
На пруду, затихшем среди сосен,
Замерла, не поднимая век,
Век назад оставленная осень.