Легенд
об этом человеке не счесть. Где лежат их
истоки? Может, все началось в детстве? Папа и
мама были самобытными, яркими личностями,
их жизнь окутана тайной. Революция,
расставание с родителями... Все это и
явилось основой формирования личности
крупного ученого и общественного деятеля –
нашего Ю.Б. У него были нестандартность
подхода, оригинальность выводов... В общем,
всегда было трудно предсказать, как именно
он среагирует. И это прекрасно...
Расставшись
с матерью в 6-летнем возрасте (она навсегда
покинула Россию, по-видимому, в 1910 г., уехав
лечиться в Германию), Юлий Борисович
Харитон все свои знания черпал из семейных
рассказов и преданий. Но как бы кратко не
было общение маленького Юлия с матерью, не
стоит забывать, что это были первые, самые
яркие жизненные впечатления. И хотя она не
принимала деятельного участия в его
воспитании – он оставался в Петербурге, а
она оказалась в Москве, сам облик этой, по
всей вероятности, незаурядной
интеллигентной (что отмечали многие,
знавшие ее) женщины, несомненно, сыграл
определенную роль в формировании его
личности.
Еще до вступления в труппу МХАТа Мирра Яковлевна Биренс выступала на сценах Петербурга. Таким образом, знакомство ее с отцом Юлия Борисовича, известным журналистом, выпускающим редактором крупнейшей общественно-политической газеты «Речь», печатного органа партии кадетов, произошло именно в Петербурге. Там и заключила она с ним брак, вероятнее всего, в 1903 году, после развода с первым мужем, от которого, по семейным свидетельствам, имела сына. Сын Харитона, Юлий, родился в 1904, а в 1906 году Мирра Яковлевна Харитон становится актрисой Биренс.
Первые упоминания о Биренс-актрисе находим в 1906 г., когда она вступает в труппу Петербургского дачного театра на ст. Озерки. Труппа формировалась на скорую руку – с тем, чтобы играть фарсы и «трескучие драмы». И на первых порах было заметно, что «женский персонал много слабее мужского». Тем дороже высокая оценка, которую заслужила игра Биренс в одной из первых постановок театра – необыкновенно популярной драме Е.Чирикова «Иван Мироныч». «Удачно справилась начинающая артистка, – писал рецензент, – г-жа Биренс с ролью Гриши». И далее он весьма проницательно угадал будущее амплуа артистки: «Роли travesti вообще ей будут хорошо удаваться».
Следующее место службы Биренс –
Новый Василеостровский театр, принявший
первых зрителей 6 июня 1906 г. Его директором и
главным руководителем стал Николай
Александрович Попов, сотрудничавший с К.Станиславским
при создании МХАТа. Уже в ноябре Мирра
Биренс играла Сашу в комедии Хмельницкого
«Воздушные замки». Она исполняла роль и
Лизет Герлах в постановке комедии Л.Фульда
«Школьные товарищи». Но подлинный успех
пришел к ней в роли
13-летнего мальчика Васи в спектакле по
пьесе О.Дымова «Долг», впервые сыгранной 26
января 1907 г.
Попов был приглашен в Москву режиссером в Малый театр. И, вполне возможно, он позвал Мирру Яковлевну работать с ним. Но, наверное, не последнюю роль сыграло и напряжение, нараставшее в ее отношениях с мужем. Вот как описывает это Ю.Б.Харитон: «Те годы, что отец и мать были женаты, семья мало времени жила объединенно. Отец, кроме месячного отпуска, был крепко прикован к редакционному столу в Петербурге, мать – к театру в Москве. Объединялась семья летом на даче, где-нибудь под Петербургом. Но здесь возникали свои трудности – привыкших к ночной жизни отца и его друзей-журналистов вечером, за неимением работы, начинало тянуть в клубы и рестораны. Мать не очень одобряла это...».
Новый сезон принес позитивные
изменения в ее актерской судьбе. Однако
далее сценическая история пребывания
актрисы в Москве приобретает едва ли не
детективную окраску. Она была принята не в
МХАТ, а в Малый театр. Однако там фигурирует
с другим именем и отчеством – как Екатерина
Васильевна Биренс.
В зиму 1908-09 годов она стала участвовать в
спектаклях МХАТа, а журнал «Театр и
искусство» поместил ее фотографию с
подписью «Новая актриса Московского
художественного театра». Пребывание ее в
театре К.Станиславского и В.Немировича-Данченко
отмечено только участием в спектакле
«Синяя птица».
Осенью 1909 у Биренс в Москве начались неприятности. Ее обвинили в «подчистке» паспорта и чуть не выслали из Москвы. По-видимому, на этом ее артистическая карьера завершилась. Известно, что в 1910-11 годах она навсегда уехала из России, выйдя замуж за известного немецкого психиатра польского происхождения, и поселилась в Берлине. Когда над Германией нависла угроза фашизма, они с мужем приняли решение перебраться в Палестину. На своей новой родине их семья обрела такое уважение, что М.Я.Биренс была похоронена (в конце 1940-х годов) на самом почетном и древнем кладбище Иерусалима – у Стены Плача.
Родился
в Киеве 25 ноября 1876 года. По окончании
гимназии напечатал свою первую статью в
«Крымском вестнике». Получил образование
юриста. Переехав в Петербург, он вошел в
редакцию «Маленькой всеобщей газеты», а
затем стал выпускающим ночным редактором
прославленного оппозиционного органа «Сын
Отечества» (1904-1905). С 1906 по 1918 годы Б.О. был
выпускающим редактором в газете кадетской
партии «Речь».
Как вспоминал об этом периоде Ю.Б.Харитон: «Сам отец не был членом кадетской партии, но по идеологии был близок к кадетам. Следует отметить, что ответственный редактор нес юридическую ответственность, если в газету проскакивало что-то крамольное. Хорошо помню, что году в 12-м или 13-м отец попал за такой пропуск на 9 месяцев в известную петербургскую тюрьму «Кресты». Мы ходили к нему на свидания – трое детей и наша воспитательница».
В 1918 году Б.О. создал Дом литераторов в Петрограде, являвшийся, по определению П.Пильского, «духовным оазисом в пустыне большевизма». Литератор и публицист А.Амфитеатров вспоминал: «Главным условием независимтости Дома литераторов была его материальная самостоятельность: он не получал от советской власти никаких субсидий. Бился, как рыба об лед, но обходился своими средствами, посильно питая 570 человек из еще уцелевшей петроградской интеллигенции».
Известная писательница Татьяна Вашер написала одному из своих друзей в 1936 г.: «...Я принадлежу к числу тех многих, которым он (с Н.Волковыским) не дал умереть с голоду. Если бы не Дом литераторов, другими словами, не Харитон с Волковыским – давно меня не было бы на свете...». Летом 1921 года именно Борис Осипович ходил к Горькому ходатайствовать об освобождении арестованного Николая Гумилева.
В 1921 г. он выдвинул идею празднования дней рождения Пушкина, которые с 1925 г. отмечались в эмиграции как ежегодный День русской культуры. Харитон был арестован в ночь на 16 августа 1922 года одновременно с другими представителями вольномыслящей интеллигенции и вместе с ними выслан из Советской России.
В Берлине Харитон не мог найти регулярной журналисткой работы. Поэтому в декабре 1923 г. он переехал в Ригу, где стал редактором газеты «Народная мысль». Через два года начал работать в газете «Сегодня», где трудился вплоть до ее закрытия в 1940 году. Б.О. редко выступал со статьями, однако в значительной степени определял характер публиковавшихся материалов. Зачастую Борису Осиповичу приходилось выступать в качестве арбитра между авторами и сотрудниками редакции. По-видимому, он считался порядочным и справедливым человеком. Татьяна Вашер, ссылаясь на мнение супругов Мережковских, называла его человеком безукоризненным.
После прихода к власти в Латвии умеренно националистического режима Ульманиса многие российские эмигранты стали чувствовать себя несколько неуютно. В 1936-1937 годах Б.О. напечатал в «Сегодня» серию обзоров советской прессы, в том числе за подписью ВИР (высланный из России), в которых откликался на события общественной и культурной жизни в Советском Союзе. Осенью 1939 г. в «Сегодня» была опубликована статья Юлия Харитона из «Вечерней Москвы» («Уран – Энергия будущего», 21 ноября 1939 г.). Сыну так и не удалось увидеться с отцом.
После оккупации советскими войсками Латвии «Сегодня» была переименована в «Трудовую газету», а в августе 1940 года стала органом только что образованного Правительства Латвийской ССР, затем органом Верховного Совета и, наконец, была закрыта 10 ноября 1940 г. Б.О. оставался на своем месте вплоть до самого ареста.
17 октября 1940 г. Борис Осипович Харитон был арестован НКВД и, после краткого следствия, приговорен 29 декабря 1940 г. военным трибуналом Прибалтийского военного округа к 7 годам лагерей и 3 годам поражения в правах. Умер он, по слухам, в 1941 году по дороге в лагерь (по другим сведениям – в лагере на Урале).
Материалы предоставлены
редакцией журнала «Атом». Полный текст
опубликован в № 24 (февраль, 2004 г.).
Фото из архива музея РФЯЦ-ВНИИЭФ
