Очарованный странник

В прошлом номере мы обещали рассказать о мальчишеской страсти-любви артиста Александра Михайлова к морю (перед мужским праздником это особенно уместно!) и о его последующем решении связать свою жизнь с актерским искусством. Обещания полагается выполнять.

Для некоторых мужчин море – это страсть, которую не победить ничем. Даже любовь к женщине вряд ли может состязаться с этим сильным чувством. И поэтому они своей профессией выбирают службу в море или нечто близкое этому. Саша Михайлов, уроженец Читинской области, мечтал поступить в Нахимовское училище. Но не сложилось, и мальчишка идет во Владивостокское ремесленное – только потому, что здесь в качестве белья выдают и тельняшки. Потом какое-то время работает на военно-морском заводе. Но вскоре, как выражается артист, «удирает» оттуда на судно, уговаривает капитана взять его учеником моториста. «Два года отдал Тихому океану, бороздил Японское и Охотское моря», – уточняет Александр Яковлевич. А в Охотском море, в которое ходил его «пятитрюмник», моряков настигла беда. Мощное обледенение спровоцировало аварию. Пошли ко дну. Спаслись не все. Семь месяцев невозвращения. Когда Саша все же оказался дома, увидел абсолютно поседевшую за это время ожиданий и тревог мать. Именно тогда она ему поставила ультиматум: «Море или я!» Сын уступил матери.

Это был 1964 год. Душа рвется на части, просит шторма (очень любит Михайлов разбушевавшуюся стихию), как в лермонтовских строках: «А он, мятежный, просит бури». С друзьями решили развеяться, посетить ресторан. Рядом, и в этом был перст судьбы, давал спектакль драмтеатр. И один из друзей вдруг роняет: «В ресторан всегда успеем, махнем на представление!» Так и решили. Когда после спектакля закрылся занавес, Александра всего трясло от впечатлений. Вцепившись в подлокотники кресла, всегда спокойный и сдержанный, он как безумный орал «Браво!». После этого потрясения молодой мужчина отправился на берег Амурского залива и просидел там всю ночь: он прощался с Тихим океаном, говорил ему о том, что уже не сможет вернуться, благодарил за то, что узнал цену морской мужской дружбе и еще что-то долго говорил о преданности, предательстве... , молил простить.

В 1965 году Александр поступает в Дальневосточный институт искусств, а после его окончания играет в Приморском краевом драматическом театре. Через год переезжает в Саратовский академический театр драмы, где работает девять с половиной лет.
С 1980 по 1985 год – в московском театре
им. Ермоловой. С 1985 года Александр Михайлов – артист Государственного академического Малого театра. Среди его крупных творческих удач на московской сцене – Константин в «Детях Ванюшина», Джеймс в «Долгом дне...», Вайнер в «...И Аз воздам», Дорн в «Чайке» и Иоанн Грозный в «Царе Иоанне Грозном». О роли Иоанна хочется рассказать поподробнее. Нечто мистическое происходило и со спектаклем, и со здоровьем артиста, пока настаивал режиссер на названии «Смерть Иоанна Грозного». Мало того, что сама роль могуча (шутка ли – сыграть такую личность!), так еще это словечко «смерть». «Когда я начал репетировать, то понял, что из меня уходят все силы, я по три часа не в состоянии восстановиться, я болею душевно. Мой духовный отец объяснил мне: слово материально, и «смерть» нужно убрать из названия спектакля», – откровенничает артист. И тут же добавляет, что актеры, которые играли в спектаклях с подобными названиями, тоже плохо себя чувствовали, иногда умирали (у Евстигнеева, например, роль Иоанна была последней в жизни). «По рекомендации батюшки я попросил руководство театра убрать из заголовка слова «смерть», но меня не поняли. Прошло совсем немного времени, у меня происходит разрыв аорты, везут в «Склиф», оперируют, возвращают в этот мир. Собираюсь уходить из театра, пишу заявление, и тут Юрий Соломин решает мою судьбу. Уже пять лет спектакль идет без слова «смерть» на афише.

В кино Михайлов с наибольшим успехом играл наших современников, сильных духом людей. Особенно зрителям помнятся роли Павла Зубова в фильме «Мужики», Павла Шорохова в «Змеелове» и трогательного Васи Кузякина в киноленте «Любовь и голуби».
О кинокомедии артист отзывается с любовью. Но не без доли обиды на режиссера, вырезавшего из фильма самые, на его взгляд, смешные эпизоды. Например, в сцене у колодца Вася оказался непонятно почему с пустыми ведрами. А в предыдущем эпизоде он вместе с пастухом с этими емкостями понесся за пивом. И все стадо баранов последовало за любителями пенного напитка. Михайлов поделился своими воспоминаниями и о съемке сцены с водолазами. Это когда Вася в галстуке и костюме падает в море и сразу же оказывается простым отдыхающим. Сцена снималась без монтажа, поэтому раздеть артиста и развязать под водой набухший шерстяной галстук должны были водолазы. За одну минуту. Исполнительные мужички чуть было не придушили и не утопили любимого артиста. Смех сквозь слезы.

О том, как артист существует в этом мире, как он относится к шабашу на телевизионном экране, почему телезрителей кормят «чернухой», а эстрада так ярко поглупела, «поголубела» и с восторгом демонстрирует свою нетрадиционную сексуальную ориентацию, об этом и многом другом Михайлов говорит: «Есть такое мнение – чем больше безобразия, тем лучше. Эту вакханалию человек должен просто пережить. Ведь где-то в подсознании он желает остаться порядочным. Наглотавшись помоев, ему захочется напиться из источника, поклониться святыням. «Татушки», Моисеев, Ханга со своей передачей «Про это», унижение армии, потеря чувства патриотизма, продажа природных российских богатств – одна и та же цепочка бессовестности. И приводит все это к тому, что «сколько веревочке ни виться», а случается наказание. Маленькая деталь: «врубается» в процесс зачатия 24-я хромосома (из 23-х естественных), и рождается даун. Что-то происходит в человеческом роду и длится до четвертого колена. И это и есть великий Божий суд. Эту загадку нам, смертным, никогда не одолеть».