Двухтысячный щедр на юбилеи. Нам только и остается, что гадать, где в очередной раз хлопнет пробка от шампанского. На этот раз в городском театре! 30 сентября одному из корифеев городского театра Константину Сергеевичу Алексееву исполнилось 50 лет.
Двухтысячный щедр на юбилеи. Нам только и остается, что гадать, где в очередной раз хлопнет пробка от шампанского. На этот раз в городском театре! 30 сентября одному из корифеев городского театра Константину Сергеевичу Алексееву исполнилось 50 лет.
Родился в портовом городе Находка, потомственный моряк. Кто из нас может похвастаться тем, что пересекал экватор? А он, проходя службу в водах Индийского океана, делал это аж 8 раз!
Служба есть служба. Все было: и штормы, и штили, и тоска, и неотступная мысль о потерянных трех годах жизни. Но кончился срок службы, корабль покинут. Вот он ступил на землю и высоко-высоко подбросил уже ставшую реликвией «беску».
– Вот тогда-то я и понял, что мне дала служба.
Трехлетние страдания отложились в жизненную копилку, которая стала актерским багажом.
Что потом? Работа, Горьковское театральное училище, женитьба, рождение сына. И вот в 1978 году на сцене нашего театра двое талантливых актеров: Наталья и Константин Алексеевы.
Их союз делает несостоятельным тезис, что люди творческих профессий в одной семье не уживаются. О жене – актрисе Наталье Алексеевой, известной в городе своей исключительной пластикой – говорит осторожно, я бы сказала – бережно!
– В танце я не силен. А у нее... до легкого поворота головы все правильно и точно.
Они познакомились, когда он был на первом курсе, а она на третьем. Причем Наталья Алексеевна – на кукольном отделении.
– Она была очень сильная кукольница, она чувствует и знает, КАК это нужно делать. Если бы она не поехала за мной сюда, то она бы очень многого добилась.
У пары актеров двое детей. Сын-историк, когда-то в детстве он играл мальчика в одном из спектаклей, но это так и осталось первой и единственной ролью. Дочери пятнадцать лет, кем собирается стать – пока непонятно.
– Какова же была ваша первая роль?
– Это был спектакль «Западня», я играл там мертвеца. Вернее, геолога, который в первом акте с криком падает в яму, а половину второго акта лежит на сцене мертвый. Потом период «Принцев-мертвецов» закончился, а начался этап «Иванушек-медведей-пиратов».
Как я понимаю, он ни за что не боялся браться: и древний грек, и столичный денди, и Пашка-неудачник, и принц. Разностороннее амплуа. Хотя, по его же признанию, он очень любил сказки и всегда удивлялся, почему сказки не считают за серьезные спектакли, играть для детей – это что, халтура?
Много-много сказок пришлось отыграть ему за свою сценическую жизнь. Из полусотни ролей, которые он когда-то сыграл, едва ли не половина – в сказках. В «Аленьком цветочке» – принц, в сказке – «Ай да Мыцык!» – тетушка Марина. (Ох, уж эти мне женские роли! – вспоминает он тут же мадам Лолу из «Жизни впереди».)
«Самозванец»! Этот спектакль вызывает у нас самое горячее обсуждение. Я школьницей смотрела его раза два-три и помню, что мы шли туда из-за какой-то неосязаемой тоски, которая витала вокруг дуэта «Гусев – Пашка» (Баханович – Алексеев). Неудачник, служивший в свое время в погранвойсках, «теряющий друга». Я помню, что зал подтягивал их горькой мужественной песне: «Лежат они все вместе...», и последние слова припева звучали во всех уголках зрительного зала.
Предполагаю, что режиссер для актера – то же самое, что редактор для журналиста. И думаю, что за волшебное чувство полета на сцене приходится платить усталостью, закулисным противостоянием и т.д. А уж этот актер знал многих режиссеров. За что он (и я думаю, что не только он) благодарен Борису Меликджанову, так это за то, что бывший директор не уставал приглашать к своей труппе хороших режиссеров. Поработав с Ивановым, Салюком, Али-Хусейном, Клепиковым, Трифоновой, наш актер сделал для себя вывод:
– Для режиссера главное – чувство юмора. Увидеть в трагедии трагедию большого ума не надо. А ты попробуй в ней найти смешное.
А еще хороший режиссер не допустит на сцене «белых пятен». Молчать на сцене труднее, чем говорить – это ежу понятно. Но молчание молчанию рознь – зритель сразу чувствует, когда актер на сцене отдыхает.
Наши на сцене не халтурят. Тому свидетельством и ежегодные гастроли.
– Нас везде принимают хорошо: и на Украине, и в Прибалтике, и на Волге.
И по словам актера, это вовсе не потому, что народ в России и в странах бывшего Союза в массе своей гостеприимный, а просто... хочется смотреть нашу труппу!
Правда опять же, – веяние нашего времени – неохотно народ идет на серьезные спектакли. Видно, и так устали от невеселых дум, хочется посмотреть что-нибудь легкое...
Константин Алексеев:
– Зритель иногда ходит смотреть не на спектакль, а на НЕЕ или на НЕГО. Глядя на истинно талантливых актеров, зритель всегда открывает для себя что-то новое, интересное. Но таким гением надо родиться. А навыкам тебя научат в училище или в институте.
– А вы поняли, каким вам лично нужно быть на сцене?
– Понимание моей профессии пришло ко мне не сразу, если быть точным, около десяти лет назад. Как и в любой творческой работе, у меня были и кризисы. Например, в 1982 году, после того, как из театра ушел Иванов, я сам чуть было не уехал, настроение было такое, что ВСЕ... Больше ничего не светит. Но не уехал.
Настоящие актеры познают свою профессию всю жизнь. И каждый день обогащает их новыми открытиями. Хорошо, что к нам приезжают молодые талантливые актеры, и хорошо, что из театра не уходят мэтры. Желаем вам и вашим коллегам долгих плодотворных лет!
Ирина Егорова