На прошлой неделе Ростовский государственный экономический университет РГЭУ праздновал свое 70-летие. Из стен этого вуза, который большинству ростовчан памятен под старым названием РИНХ, вышло немало известных в Ростове предпринимателей и управленцев. Многие из них в прошлую пятницу собрались в стенах университета, чтобы отметить круглую дату своей альма-матер. А незадолго до этого N взял интервью у ректора РГЭУ профессора Владимира Золотарева, человека, под чьим началом университет прошел через трудные перестроечные годы и утвердился в неофициальном звании самого престижного экономического вуза юга России.
Справка N. Владимир Золотарев возглавил Ростовский институт народного хозяйства (РИНХ) в 1988 году по итогам конкурса — модной в перестроечное время формы выбора руководителя. Проигравшим соперником Золотарева оказался известный в прошлом донской депутат Госдумы Игорь Братищев. К 2001 году, по сравнению с 1988-м, количество обучающихся в РГЭУ увеличилось более чем в три раза.
N: — Владимир Семенович, один из ваших рассказов, написанием которых, как известно, вы иногда занимаете свой досуг, начинается словами: «Я сидел в кабинете и думал невеселую ректорскую думу: где взять деньги, чтобы своевременно и в полной мере выплатить заработную плату сотрудникам вуза за последний месяц». О каком времени там идет речь и как в год 70-летия университета обстоит дело с зарплатой?
В.З.: — Слава богу, тяжелые перестроечные времена мы пережили. Теперь мы знаем, где брать деньги, да и государственное финансирование наладилось. В 1992 году мы поняли, что рассчитывать только на государство уже нельзя. Была принята антикризисная программа, которую мы успешно реализовали.
N: — Многие считают РГЭУ весьма успешным с экономической точки зрения предприятием. Действительно ли вашему вузу удается зарабатывать прибыль?
|
 |
|
В.З.: — Никакого секрета из нашего опыта мы не делаем. В свое время нам удалось увеличить объем работы за счет коммерческого обучения. Мы стали действовать рыночными методами. Увеличили ассортимент образовательных услуг, предложили обучение самым необходимым экономическим специальностям. Разумеется, это потребовало от нас перестройки всего учебного процесса. Очень удачной оказалась идея приблизить наши услуги к потенциальным студентам за пределами Ростова. На этом пути мы много шишек набили, и все-таки усилия оправдались. Были вначале трудности с преподавательским составом. Применяли даже вахтовый метод, когда наши ростовские преподаватели ездили по филиалам с лекциями. А сейчас отделения университета действуют в 15 южнороссийских городах. Дополнительным источником доходов стало и наше здание, часть которого мы сдаем в аренду. Однако говорить о прибыли в отношении вуза было бы неверно. Все, что мы зарабатываем, мы пускаем в развитие учебной и материальной базы.
N: — Как бы вы оценили сегодняшний спрос на экономическое образование в сравнении с советскими и перестроечными временами?
В.З.: — Наш вуз никогда не жаловался на отсутствие абитуриентов. На одно место всегда претендуют более двух человек. Сейчас уровень подготовки абитуриентов заметно выше: количество претендующих медалистов примерно равно количеству вакантных мест. И это несмотря на то, что часть абитуриентов оттягивают появившиеся во множестве коммерческие вузы.
N: — Сколько специалистов выпускает академия ежегодно?
В.З.: — Около 800 человек. В целом же сейчас у нас обучается около 16 тысяч студентов. По сравнению с 1988 годом, когда я пришел сюда из РГУ, количество обучающихся студентов увеличилось примерное втрое.
N: — Многие в последнее время говорят о перепроизводстве выпускников юридических специальностей и недостатке технических специалистов. Вы согласны с такой точкой зрения?
В.З.: — Действительно, растет спрос уже не только со стороны предприятий, но и со стороны абитуриентов на технические и естественные специальности. И это не что иное, как предвестник оживления отраслей отечественной промышленности.
N: — Обращаются ли в РГЭА предприятия с просьбами о подготовке конкретных специалистов?
В.З.: — В последнее время таких обращений все больше. Например, Иван Игнатьевич Саввиди — кстати, выпускник нашего вуза — постоянно ищет себе кадры среди наших студентов. Он даже входит в состав Государственной экзаменационной комиссии.
Сейчас мы с ним разрабатываем долгосрочный договор, согласно которому университет будет иметь весомую материальную заинтересованность в качественной подготовке специалистов для «Донского табака». Целую программу подготовки среднего менеджерского звена заказал нам «Ростсельмаш». Одни из ключевых ее дисциплин — корпоративное управление и финансовый менеджмент. Согласно договоренности, наши преподаватели будут работать прямо на заводе. Честно скажу, что это дело для нас относительно новое. Однако мы прилагаем сейчас максимум усилий, чтобы программа оказалась результативной.
Для нас это важно еще и потому, что в 2004 году страну ожидает демографический спад. Молодых абитуриентов будет меньше, и поэтому программы повышения квалификации и переподготовки кадров станут очень важной частью экономики нашего вуза. Определенный опыт в этом плане мы наработали, участвуя несколько лет в президентской программе подготовки кадров для отечественных предприятий.
N: — Какие специалисты сегодня наиболее востребованы?
В.З.: — Маркетологи, рекламщики, специалисты в области экспертизы товаров, антикризисные управляющие, финансовые менеджеры.
N: — Много ли среди ваших студентов действующих предпринимателей и руководителей, а также тех, кто получает уже второе образование? Это действительно стремление получить недостающие знания? Много ли случаев, когда мотивы получения аттестата носят формальные причины — получить лицензию, сертификат и т. п.?
В.З.: — Тех, кто стремится получить дополнительное образование, много. Что касается мотивации, то рискну предположить, что две обозначенные вами группы равновелики. Конечно, не всегда приятно иметь дело с теми, кто пришел не за знаниями, а просто платит деньги за бумажку. Мы с этим боремся как можем, но победить это явление, конечно, трудно, ибо корень такого положения вещей в тех негативных традициях, которые все еще влияют на экономическое и социальное поведение наших управленцев и предпринимателей. Меня обнадеживает лишь то, что число таких студентов сокращается. А вот, например, число студентов, которые имеют свое дело, увеличивается. И их интерес к учебе отличается большей осмысленностью. Я как раз считаю, что мы должны стремиться выпускать самодостаточных людей, чтобы они были способны создать и развивать собственный бизнес. Тем более этому сейчас есть все предпосылки. Как вы думаете, какова сейчас в Ростовской области доля зарплаты в доходах среднестатистического работающего человека? Всего 26 процентов. Зато 50% доходов — это уже результаты его предпринимательской деятельности, разного рода дивидендные доходы и тому подобное. Появился целый класс экономически активных людей, которые не надеются на социальные дотации, а готовы предъявлять властям совершенно иные требования. Они говорят: освободите нас от чиновничьего и криминального рэкета и покажите, в каких сферах мы можем заработать сами.
N: — Местные власти, я знаю, пытаются использовать потенциал академии в своей работе. Как складывается это сотрудничество?
В.З.: — Очень неплохо. Наши ученые принимают участие в таких крупных работах, как разработка плана социально-экономического развития Ростовской области. Разрабатываем и планы развития конкретных отраслей промышленности. Кроме того, участвуем в очень полезной областной программе помощи вузам, которая финансируется наполовину из бюджета, вторую половину изыскивает сам вуз.
N: — Ну, и удается ли нашей власти придумывать и реализовывать полезные для экономического развития законы?
В.З.: — Вы знаете, я очень тесно работаю с властями. Да и при коммунистах работал, также привлекался в качестве эксперта. Помню, когда вызывали меня в обком партии, стучали ногами и кричали: «Давай ускорение», а я им говорил, что нету никакого ускорения и неоткуда ему взяться. «Как нету, — возмущались они, — что это за ученые?!» Партия и правительство требуют, а экономические законы не позволяют. Когда в стране начались рыночные реформы, то проводились они, разумеется, не инопланетянами. О пользе многих принимаемых тогда законов говорить не приходится. Но сейчас во власть пришло очень много новых людей, и ситуация постепенно меняется.
N: — Есть некоторые очевидные с точки зрения экономики вещи. Например, что посильные налоги платятся более охотно и т. д. Однако мы знаем, что нередко власти действуют в прямо противоположном направлении. Недавно один крупный ростовский предприниматель в сердцах обронил, что, очевидно, в органы власти идут те, кто не преуспел в бизнесе или не состоялся в другой профессиональной области. Хочется понять, в чем здесь причина. Может быть, в том, что эти люди университетов не кончали?
В.З.: — Мне кажется, что причина как раз в том, что произошло слияние власти и бизнеса. У многих чиновников еще присутствует сильное желание командовать экономикой. И для этого есть средство — бюджетные деньги. Принцип — «этому дам, а этому не дам».
N: — Получается, что, например, увеличивая, а не уменьшая налоги, чиновники стремятся получить большие бюджетные средства, чтобы использовать их в интересах определенных экономических субъектов, нарушая принцип конкуренции.
В.З.: — Вы знаете, я когда-то такую крамольную мысль высказал... Меня в то митинговое демократическое время с ней затюкали... Я сказал: давайте построим власть таким образом, чтобы она была материально заинтересована в эффективности всех капитальных вложений. Представьте, что в таком случае мы имели бы реальные, а не закулисные конкурсы по освоению бюджетных средств. И это подталкивало бы власти развивать реальную конкуренцию. Конечно, на Западе такого нет. Но мы-то находимся в совершенно особых условиях. Если бы мы смогли придумать правила, по которым удалось развести власть и бизнес, то это был бы весомый успех. И такие правила власть может выработать при помощи общества, ученых.
N: — В своем рассказе «Как я стал депутатом» в замечательном ироничном стиле вы рассказываете, как не хотели быть депутатом и как стали им вопреки своему желанию. Стало быть, и вы не избежали присущего многим высокообразованным людям чувства некой брезгливости по отношению к власти? Наш бизнес очень часто выражает недовольство властью. Как устранить эти противоречия?
В.З.: — Сейчас мы проходим тяжелейший период. Гражданского общества у нас еще нет. Власть же станет на место только в том случае, когда будет понимать, что общество с нее спросит. В то же время мы должны научиться уважать власть, потому что безвластие — это еще хуже. Нужно в любом случае пытаться работать с властью и влиять на нее. Учтите, что в России очень долго самой успешной считалась карьера чиновника. Поэтому их расплодилось великое множество. Да и сегодня посмотрите, сколько народу туда лезет, в те же депутаты, чтобы только иметь служебную машину, кабинет, летать в Москву и т. п.
N: — И все-таки многие ваши сегодняшние студенты тоже будут стремиться туда.
В.З.: — Конечно. Но я думаю вот что. Если существенно сократить количество чиновников, то многие увидят, что там особенно не разгуляешься. Да еще если бы чиновников набирали по конкурсу...
N: — А вашему университету не станет тогда сложнее работать? Количество абитуриентов не сократится?
В.З.: — О чем вы говорите? Ведь в результате таких изменений общая экономическая ситуация существенно улучшится. Для этого нужна и другая составляющая — люди, готовые работать самостоятельно. Мы уже сегодня ориентируем наших студентов: открой свое дело и будь самим собой.
N: — Да, но до сих пор такая процедура, как регистрация предприятия, содержит в себе немало трудностей.
В.З.: — Вы знаете, когда мой сын решил отрыть небольшую фирму, я прошел вместе с ним через все чиновничьи ступени. Конечно, система крайне несовершенная. Еще не заработав ни рубля, человек должен уже заплатить приличные деньги за всякие разрешения, лицензии и т. п. В таких условиях малому бизнесу прорастать нелегко. Нужно дать человеку возможность сначала заработать, а уж потом рассчитывать на отдачу. У нас же нужно платить за саму возможность начать бизнес.
N: — Интересно, придем ли мы когда-нибудь к уведомительной процедуре открытия бизнеса, как это принято в развитых странах?
В.З.: — Надеюсь. Вы знаете, во Франции мне воочию продемонстрировали, как это организовано там. Мой знакомый привел меня в консалтинговую фирму и предложил для примера открыть магазин по продаже золота. Тут же подошли два эксперта, объяснили, где арендовать магазин, взять кредит, просчитали доходность бизнеса в зависимости от выбранной налоговой схемы, предложили полностью вести финансовую и юридическую часть предприятия. Далее выписывается бумажка, и все. Начать бизнес очень легко. А дальше, конечно, все зависит от умения вести свой бизнес.
N: — У вашего вуза наверняка есть немало выпускников, которые добились весомых успехов и в бизнесе, и в других сферах?
В.З.: — Думаю, что такие фамилии, как Высоков (банк «Центр-инвест»), Саввиди («Донской табак»), Покровский («Ростсельмаш»), Мауэр («Мауэр-аудит»), хорошо известны в Ростове. Многие наши выпускники успешно работают в финансовых органах: Нина Ивановна Сверчкова возглавляет областной Минфин, Виктор Николаевич Баско — территориальное управление ЦБ. Один из наших выпускников — Дьюла Хорн — был в свое время премьер-министром Венгрии, Юрий Данилевский возглавляет в Москве крупный исследовательский институт... Всех не перечислишь.
N: — Несколько лет назад из ваших уст я услышал фразу: «Нет ничего практичнее хорошей теории». А какие тезисы сегодня в моде в вашем университете?
В.З.: — Как-то один американский коллега спросил меня: «Чему вы учите?» Я ему сказал: «Делать деньги каждый день». Он воскликнул: «О, так это очень хорошее образование!» Так случилось, что мы встретились через год и он приветствовал меня сказанной мною год назад фразой: «Make money every day?». Я сказал: «No, every second (каждую секунду)». Он засмеялся. У них это, конечно, в порядке вещей, но мы тоже должны этому учиться. Нужно знать и уважать элементарные экономические законы.
N: — А какие экономические законы в жизни мы чаще всего нарушаем?
В.З.: — Закон экономии. Все мы знаем, что прибыльность и, следовательно, успешность предприятия, деятельности могут быть обеспечены двумя способами: либо увеличиваем доходы, либо уменьшаем расходы. Честно скажу, что пятый пункт принятой когда-то нами антикризисной программы, связанный с экономией ресурсов, один из самых плохо исполняемых. С советских времен в нас засел ген расточительства: не выключаем свет, воду, оставляем после себя мусор и т. д. А ведь это прямо влияет на результаты нашего труда, на наши доходы. Мы ведь платим за то же электричество и воду из нами же заработанных средств.
N: — Возвращаясь к началу разговора о невеселых думах, которые когда-то вас одолевали. А какие думы, надежды или желания переполняют вас сегодня?
В.З.: — Я очень хочу, чтобы мы построили хороший спортивный комплекс, начали строить квартиры для сотрудников. Да и много чего еще нам нужно сделать.
Беседовал Алексей Тимошенко
|