4 сентября, в день гибели известного в кругах студентов-шестидесятников поэта Бориса Габриловича, его друг и соавтор Борис Режабек собрал у себя друзей и коллег, чтобы представить миру их совместную поэму, хранившуюся в тайне 30 лет.
Самоволие, непокорность, уникальный по своему масштабу талант, яркая артистическая внешность — все эти качества и сейчас бы привлекли внимание к их обладателю. В далекие 1960-е лишь одного из них было бы достаточно, чтобы стать кумиром для миллионов. Борис Габрилович вместил в себе все возможное, чтобы, прожив неполные двадцать лет, стать культовой фигурой для целого поколения ростовского студенчества.
В эти годы в Ростовском государственном университете была организована экспериментальная межфакультетская группа биофизиков, которая объединила биологов, физиков и математиков. Попасть туда было сложно, так как на спецкурс отбирали самых ярких и неординарных студентов. Часто молодежь устраивала литературные вечера, капустники, которые собирали философов, поэтов, литераторов и музыкантов.
Печатный орган группы, гордо названный «Надсолнухом подсознания», представлял собой большой белый цветок, на который студенты прикрепляли свои творческие работы — стихи, эссе, рисунки. Организатором и воодушевителем этого студенческого андеграунда стал тогда еще молодой талантливый педагог-аспирант Борис Режабек. Тут и познакомились два Бориса. Габрилович за компанию вместе со своим школьным другом Александром Шахмейстером как-то заглянул на занятия группы и сразу прижился, стал активным участником экспериментов и выпуска «Надсолнуха», а впоследствии — другом и соавтором Режабека.
|
 |
| Борис Габрилович. |
В 70-м Бориса Габриловича не стало. До сих пор обстоятельства его смерти так до конца и не известны. Версии разнообразны — от обломившейся форточки до самоубийства из-за несчастной любви. Очевидно и то, что молодой поэт раздражал власти, плодил инакомыслие в умах зарождавшейся богемной молодежи. Его новые поэтические работы только усугубляли ситуацию. «Перережу колючую проволоку вен и сбегу из концлагеря жизни» одними воспринималось как призыв к неповиновению, другими — как предвидение скорой смерти, возможно, готовящегося самоубийства. Тем более, по словам очевидцев, Борис, перед тем как шагнуть с четвертого этажа, помахал рукой и попросил: «Пусть Режабек отредактирует мои стихи».
|
 |
| Борис Режабек читает поэму. |
Группа биофизиков ненамного пережила Бориса Габриловича. В 1975 был издан приказ об увольнении Бориса Режабека с последующим разгоном создателей «Надсолнуха».
И вот 4 сентября 2001 г., в день памяти Бориса Габриловича, его соавтор и друг Борис Режабек собрал у себя своих тогдашних студентов, друзей и коллег, пообещав представить их совместную поэму. Как уточнил сам Режабек, это не просто поэма, а гораздо более сложное авангардное произведение под странным названием «Асу ночи всего», которое представляет собой синтез стихов, прозы, графики и элементов философского трактата. Оно было закончено в роковом 1970-м, незадолго до трагической гибели Габриловича. Тогда оба создателя этого творения единогласно решили, что их современники пока не готовы к прочтению такого рода произведений и поэма будет не понята. По уговору тот, кто доживет до нового века, должен будет представить совместное творение миру. Маленький уютный дворик едва вмещал всех пришедших помянуть Бориса Габриловича. Гости располагались за столами. Борис Режабек, буквально распевающий строфы загадочной поэмы, восседал на качелях и раскачивался в такт. Но на вечере памяти не было скорбящих лиц — в день смерти Габриловича вторую жизнь обрела его поэма.
Борис Габрилович в одном из своих стихотворений писал: «Я к вам приду, как кровь по венам, как дрожь по лезвию ножа, когда в меня не станут верить, когда меня устанут ждать...» И вот поэма, следуя пророчеству одного из своих создателей, пролежав 30 лет, наконец нашла своих слушателей и читателей. Символичны и ее последние слова: «Эрнст никогда не умрет, даже когда умрет...»
Мария Бугаева
|