«Поэзия — что психотерапия...»
Эта строка из стихотворения Эдуарда Холодного в заголовке не случайна: автор ее не только известный поэт, но и врач-психиатр. Вышедшее не так давно его «Избранное» («Донской Издательский Дом», 2000), помимо всего прочего, еще и превосходная (а главное, ненавязчивая, как бы исподволь) терапия души, попытка очищения ее от того суетного, наносного, порой давящего, что неизбежно оседает в человеке, замороченном повседневной круговертью.
Да, поэзия «...сперва нас лечит легкостью рифмовки
Былого с будущим...
Как будто знает точно,
Что будет завтра! А затем спасает
Возвратом в очень давние лета
Возвышенной любви, почти забытой...»
Именно тема Любви — в самом широком смысле — проходит неким лирическим рефреном через всю книгу. Ведь любовь — это и способность удивляться, чувствовать неповторимо-прекрасное в природе, людях, восхищаться, смиренно склоняя голову, непостижимостью и одновременно простотой и целесообразностью всего сущего на земле.
«И ты молчишь, поскольку мир
Необъясним, хоть и понятен».
И все-таки жажда ОБЪЯСНЯТЬ в человеке извечна, неотменима, как и стремление исцелять сердце и разум с помощью слова (необязательно, впрочем, художественного). Это, наверное, и есть высокая Психотерапия. А что еще может поэт? Сказать о своей любви к Гению («Пушкин солнечный читает// Строфы будущей поэмы // Здесь, на площади Искусств»), к музыке («Ваше величество, Виолончель!»), к женщине («...Все рушилось. А я тебя любил // Мелели реки, истлевали сучья. // Я в пепле слов и славы находил // Все новые и новые созвучья»). Англичане говорят: «Еще слова и уже дела». К поэтам и врачам это неприменимо: их слово и есть дело.
Стихотворение «Памяти отца» завершается следующей строфой:
«Еще секунда — и трава
В беспамятстве зазеленеет.
Твой сын иного не умеет:
Он перельет тебя в слова...
Еще секунда — и трава!..»
Думаю, это не так уж мало — «перелить в слова», ведь Слово сулит истинно прекрасное бессмертие не только его создателю, но и тому, о ком он пишет!
ПАВЕЛ НАЗАРЧУК
|